В рисунках чувствовалось мирное дыхание жизни, и хотя отсутствовали люди, Федору каким-то образом стало ясно, что эта жизнь во всех ее проявлениях существует для человека и без него будет лишена всякого смысла.
– У вас сильная рука художника, – похвалил он рисунки, добравшись до конца стопки, и на последнем листе вдруг увидел среди заросших скал женщину в плаще с капюшоном. В ее глазах, смотревших прямо на него, застыло неуловимо-звериное выражение. Федор узнал девку-оборотня, которая остерегала его от поездки в Золотые горы и которую местные водители называли злым духом.
– Кто это? – спросил он фальшиво-бесстрастным голосом, показав рисунок Аглае.
Та, смутившись, отобрала лист и тут же порвала на клочки.
– Неудачный рисунок. Понятия не имею, кто это. Так, просто представилось.
Федор не поверил ни единому ее слову, но не подал вида. Он не хотел новых разговоров о мистике, которая успела порядком ему наскучить.
Он отдал рисунки Аглае и оглядел комнату. Обстановка была более чем скромная – почти спартанская, девичью светелку это мало напоминало.
«Скорее похоже на номер в дешевом захолустном доме отдыха», – подумал Федор. Живость комнате сообщал лишь ползучий цветок в горшке на шкафу, протянувший стебли с крупными листьями по всем стенам, а патину благообразия добавляли иконы на полке в углу.
– Небогато живете, – заметил Федор, – аскетически, я бы сказал.
– Мне немного надо.
– Это я уже понял. Может быть, вы вообще готовите себя к монастырю?"
"– Об этом я еще не думала, – улыбнулась Аглая.
– Но живем мы не бедно. Хотя дело не в этом. Я ведь богата, Федор. Очень богата.
– И все ваши богатства, надо думать, здесь? – он постучал пальцем по Евангелию, лежащему на стуле рядом с кроватью.
– Вы мне не верите, – сказала Аглая и что-то вынула из ящика стола. – Вот.
Она протянула Федору плоский неровный кругляш из тусклого желтого металла, похожий на золотую медаль, которую выдавали бы олимпийским чемпионам древности, если бы античные греки не ограничивали свой наградной фонд скупыми оливковыми венками.
Одна сторона медальона была пустой, на другой выступало изображение женщины с ребенком в чреве, попирающей ногой змею.
Присвистнув и взвесив медальон в ладони, Федор спросил:
– Откуда у вас эта милая вещица?
– Нашла в реке.
– На скифское золото не похоже. Но стоит, очевидно, целое состояние.
– Скифы были язычники, – покачала головой Аглая. – А эту вещь сделали те, кто помнил древнее пророчество: «Семя Жены сотрет главу змея».
