Звонить пришлось с почты, мобильная связь через горный кордон не работала.
– А, блудный сын, – приветствовал его отец. – Вспомнил наконец о родителях. Матери нет дома, так что будешь говорить со мной. Нашел там себе занятие?
– Нашел. Пишу диссертацию. Здесь открылся богатый материал по моей теме.
– Тебя разыскивали какие-то типы. По-моему, просто бандиты, вели себя до того нагло, что пришлось вызывать охрану. Какие у тебя с ними дела?
Федор встревожился.
– Они вам угрожали?
– Посмели бы только. К тому же им нужен ты, а не мы.
Мать сказала им, что ты исчез, не оставив адреса. Они не слишком поверили и, сдается мне, установили слежку. Во всяком случае, за мной повсюду таскается хвост. Но ничего, у меня есть средства укоротить их.
– Будь осторожней, пап.
– Об осторожности тебе надо было раньше думать. Потеряв невинность, о помятой юбке не плачут. Я так и не услышал от тебя, кто они такие.
– Бандиты.
– Коротко и ясно. Ладно, займусь этим. А ты чтобы сидел тише воды, ниже травы. Пиши свою диссертацию и носа в Москву не кажи.
Все понял?
– Понял."
"– И сам не звони больше. Когда надо будет, я позвоню. Матери хоть привет передашь?
– Да, передавай ей.
– Бестолковый блудный сын, – проворчало в трубке. – Ну все. Свекру тоже передай там от меня что полагается.
– Пап, пап, подожди. Я тебя хотел спросить.
– О чем еще?
– О прадедушке.
– О ком?
– Твой отец хоть что-нибудь знал о своих родителях?
– Что это тебя родословная заинтересовала?
– Так ведь не модно уже быть безродным космополитом.
Нужны корни, желательно потомственно-дворянские. На худой конец купеческие, первой гильдии. А у меня единственный шанс обрести дворянство – твой дедушка.
– Вижу, с шутками у тебя по-прежнему. Хотя эта вроде не так глупа. Дед был родом из Ярославля. Старинный купеческий город. Так что совсем не исключено. Но его усыновили в семь лет. Он не любил об этом говорить. Его мать как-то страшно погибла у него на глазах, отца плохо помнил. Вроде был военный, домой приезжал редко.
– А фамилия у деда от приемных родителей?
– Нет, Шергин – от настоящих. Это единственное, что он крепко помнил, после того как погибла мать. Носить другую фамилию не захотел.
– В каком году это было?
– Родился он в одиннадцатом, значит, семь было в восемнадцатом.
Подумав, Федор сказал:
– Летом восемнадцатого в Ярославле и Рыбинске прошли антисоветские мятежи. Большевики в ответ устроили там резню.
– Ну вот тебе и ответ, – медленно произнес отец.
