Царь нигилистов 5 (СИ)

И что, исходя из архитектуры, трудно предположить других хозяев, кроме короля Оберона и королевы Титании. Может о них знать английский рабочий?

— Разве что смотрел пьесы Шекспира, — усмехнулся царь.

— Это не всё, государь, — продолжил Гогель. — Он потом упомянул Виолле-ле-Дюка, который реставрировал Парижский храм Богородицы. К стыду своему, я не сразу вспомнил, кто это. Всё-таки я солдат, а не историк искусства. А недавно в Москве в доме губернатора Строганова на столе в его библиотеке я увидел книгу на французском языке: «Толковый словарь французской архитектуры XI—XVI века».

Автор: Виолле-ле-Дюк. Я даже не сразу вспомнил, откуда мне знакомо это имя.

— И что ты об этом думаешь? — спросил царь.

— Я не знаю. Даже, если он вернувшийся на землю Петр Первый, тогда почему он не помнит немецкого, которым прекрасно владел Великий Государь. Разве что, утратив часть памяти, Александр Александрович обрёл дар ясновидения.

— Он тебе что-то предсказывал?

— Нет. Зиновьеву говорил об освобождении Болгарии. Мне только рисовал схему шариковой ручки.

Её недавно сделали на заводе Путилова, но большую. Он хотел маленькую, чтобы писать в тетради. Это изобретательство тоже тогда началось, после болезни.

— Я заметил, — задумчиво проговорил царь."

"— Может быть, Александру Александровичу нужен такой воспитатель, как граф Строганов? — предположил Гогель. — Он при мне несколько раз смог показать Его Высочеству свой ум и эрудицию, так что Александр Александрович вынужден был признать поражение. Мне кажется, это крайне удивило вашего сына.

Речь шла о западноевропейском искусстве возрождения, но Александр Александрович привык быть лучшим во всем.

— Относительно графа Строганова у меня другие планы, — заметил царь, — так что до совершеннолетия моего старшего сына, воспитателем Саши остаёшься ты. Надеюсь, до 8 сентября он не успеет устроить революцию.

— Он не устроит революцию, — сказал Гогель. — Он её не хочет.

* * *Оказавшись в своей комнате в Зубовском флигеле, которую делил с Володей и Гогелем, Саша поставил на пол клетку с Кисинджером и открыл дверцу.

Генрих степенно вышел наружу, совершил круг почёта по помещению, потерся мордочкой о все ножки всей возможной мебели и оказался рядом с клеткой Коха.

Предпринял попытку запустить лапу между прутьев. Если бы Киссинджер был взрослым котом, у него бы точно ничего не получилось. Но Генрих был ещё маленьким котёнком, и лапа прошла. Но зато оказалась слишком короткой.

Кох забился в дальний угол клетки и засвистел.