Онлайн-библиотека книг
«Московское дворянство не столько боится финансовых потерь, сколько отстранения от процесса принятия решений», — писал Саша.
«Боюсь, что компенсировать их недовольство можно будет только поделившись с ними властью, — полагал он. — И другого пути нет».
'Меня порадовало, что и среди дворянства есть прогрессивная часть, которая считает, что никаких переходных, временно обязанных состояний быть не должно, — продолжал Саша. — Они тоже думают, что выкупные платежи завышены, а крестьянские наделы занижены. Но было бы трудно ожидать иного от заинтересованной стороны.
Может, и в идее ввести специальный налог для всех сословий с целью оплаты выкупной операции что-то есть, хотя я не считаю себя достаточно компетентным в экономических вопросах'.
После отчёта следовало приложение с чертежом железнодорожного вагона со сквозным проходом и туалетом. А также «вагоном-рестораном».
Саша утверждал, что переход на подобные вагоны сократит время стоянок и сможет уменьшить время в пути из Петербурга в Москву примерно в полтора раза. И спрашивал, нельзя ли показать проект на Александровском литейно-механическом заводе.
Предложение казалось интересным.
Он дочитал и отложил отчёт. В общем и целом, документ был до безобразия красным и заслуживал крепости. Но настолько великолепно сделанным для четырнадцатилетнего мальчика, что не хотелось за него карать.
Сашка же старался и совсем-то не нёс бред.
Александр Николаевич нуждался в совете.
Он приказал переписать отчет в двух экземплярах, добавив отсутствующие яти и еры: один предназначался для Елены Павловны, другой — для Кости.
Царь в общем догадывался, что они на это скажут. С другой стороны, это было радикально даже для них.
Так что свой экземпляр император отдал читать жене. Ибо это имело отношение не только к политике, но и воспитанию.
Хорошо бы было найти кого-нибудь менее красного советчика, чем Робеспьер и Принцесса Свобода, но из содержания было совершенно ясно, что писал Сашка.
Александр Николаевич подумал о Зиновьеве, но Зиновьев уехал в Гапсаль.
Подумал о министре юстиции графе Панине, но это было бы слишком. Что скажет консервативный Панин, царь тоже неплохо представлял.
И тогда у него появляется мысль об ещё одном человеке.
