Царь нигилистов 5 (СИ)

— До Москвы дойдёт? — пошутил Никса.

— Нет, — сказал Якоби, — дай Бог, чтобы до Гатчины дошло.

— А вы не пытались увеличивать длину волны? — поинтересовался Саша."

"— То есть длину стержня? — предположил академик.

— Думаю, да, — кивнул Саша.

— А сколько нужно? — спросил Якоби.

— Тринадцать метров, — отчеканил Саша.

Собственно, тринадцатиметровый диапазон в советское время умельцы приделывали к радиоприёмникам, чтобы слушать «Радио Свобода». Такой приёмник был у маминых знакомых, и Саша прекрасно запомнил это написанное от руки число на приклеенном к переключателю маленьком клочке то ли бумаги, то ли светлой изоленты.

А откуда «Радио Свобода» вещала? Вот именно. Хотя, возможно, в Европе стояли ретрансляторы.

— Почему? — спросил Якоби.

— Мне так кажется, — ответил Саша. — Но, возможно, хватит шести с половиной.

— Половина длины волны, — констатировал академик.

— И сколько это аршин? — спросил Володя.

— Ну, какие аршины, Владимир Борисович! — возмутился Саша. — Аршинами пусть купцы шелка отмеряют, а мы с вами интеллигентные, образованные люди.

— И можно будет связаться с Москвой? — спросил Никса.

— Почему же только с Москвой? — спросил Саша. — С Варшавой, с Киевом, с Симферополем, с Екатеринбургом, с Омском. Я только насчёт острова Сахалин не уверен. Возможно, придётся поставить пару ретрансляторов.

— Попробуем, — пообещал Якоби. — Наверное, опять придётся увеличивать мощность.

Саша подумал, что гальванические батареи обойдутся в копеечку. С другой стороны — это же всегда так.

— Электростанцию надо строить, — сказал он.

Солнце переместилось западнее, и его луч упал на стропила сквозь слуховое окно. И осветил не самую приятную колонию плесени.

Первое, что он подумал, это, что опоры крыши надо менять. А вот вторая мысль была гораздо интереснее.

— Григорий Фёдорович, а в Киеве есть телеграф? — спросил он.

— Да, конечно, — кивнул Гогель. — Уже несколько лет.

— Мне надо послать телеграмму.

* * *Профессор Пирогов снимал квартиру в двухэтажном особняке на Большой Владимирской улице, недалеко от Киевского университета.

Там и навестил друга профессор Фёдор Иванович Иноземцев. Они были знакомы с юности, поскольку четыре года жили в одной комнате, когда учились в Дерптском университете. Большой дружбы тогда между ними не возникло. Общительный Иноземцев то и дело приглашал друзей, которые раздражали соседа громкими голосами, табачным дымом и карточной игрой.