Царевичи

Боже, тянущее болезненное ощущение в клиторе нарастало с каждой секундой.

Тем временем почувствовала, как сильные намыленные руки начали массировать мою голову и волосы. Закрыв глаза, я с трудом подавила слабый стон. Не могла отрицать – это чертовски приятно.

– Не открывай. Я смою шампунь, – произнес с тягучей хрипотцой, и я повиновалась, позволяя ему совершать все эти волшебные манипуляции с моим телом.

Вскоре обе его руки накрыли мои груди. Миша целовал меня в шею, играя с торчащими сосками. Его руки были требовательными, но в то же время нежными, пальцы ритмично скользили по дико чувствительным горошинкам плоти.

– Миш… – всхлипнула, ощутив его пальцы под водой… у меня между ног.

– М? – не переставая целовать шею.

– Я умру, если… – Слегка отстранившись, я тоже опустила руку под воду, нетерпеливо обхватив его длинный толстый член. – Я хочу тебя, Миш… Так сильно хочу…

Выдыхая через зубы, любимый положил свои ладони сверху, еще сильнее стискивая член в моем кулачке.

– Хочу… – захныкала, потому что пульсация между ног стала практически болезненной.

– Чего ты хочешь, крошка? – нежно, слегка оттягивая кожу на шее зубами. – Скажи, чем мне тебя порадовать?

– М-и-и-ш… – задыхаясь. – Хочу почувствовать тебя… глубоко… Хочу с тобой одновременно… Понимаешь…

– Понимаю.

Миша приподнял меня и развернул к себе лицом. Вновь усадил меня сверху. Теперь головка члена упиралась в мои налитые кровью складки.

– Хочу прочувствовать каждый толчок.

Я облизала пересохшие губы, и это незамысловатое движение запустило необратимый процесс. Предохранители сорвало напрочь. Приподняв меня за попку, Миша стал опускать меня на свой тяжелый горячий член.

– Сс-а… – заскулила, почувствовав, как складочки медленно раскрываются под его натиском.

Он двигался осторожно, позволяя мне привыкнуть к своим немалым размерам. Неторопливо заполнял собой. Уверенно. Умело. Сдержанно. Пока еще сдержанно. Видела это по его глазам, как он боялся испортить момент, сделав что-то не так. Даже не догадывался, что я с ума по нему схожу, млею от счастья…

И пусть мы уже делали это в ту роковую ночь…

Только тогда ведомые агонией… азартом… алкоголем… Сейчас в нас говорила любовь.