Царевичи

– Миш, поехали домой, – нехотя, приподняв голову, я снова посмотрела ему в глаза. – Только сперва пообещай, что ничего не будет…

Зажмурившись, он столкнул нас лбами. Его губы дрожали. Ноздри раздувались. На красивом лице застыло мученическое выражение.

– Только если ты сама не будешь умолять меня. Вики.

– Обещаешь?

– Обещаю.

* * *В подъезде сегодня было подозрительно темно. Мы замерли, остановившись возле двери в квартиру.

– Ну, я пошел, – сделав шаг навстречу, он крепко меня обнял.

– Да, иди, – положила голову ему на плечо, никак не решалась разорвать объятия.

– Дай знать, как будешь готова.

– Ну, Миш…

Внезапно воздух наполнился тошнотворным слезоточивым запахом. Миша дернулся, резко обернувшись, но кто-то, крепко выругавшись, повалил его на пол.

– Ну вот мы и встретились, Лев Царев…

Меня подхватили чьи-то ледяные руки. И этот запах… распространился повсюду. Веки отяжелели. Глаза захлопнулись. Я провалилась в пугающую темную бездну, молясь, чтобы завтра все-таки наступило…

32

Сквозь шум в ушах я слышала какие-то странные звуки, каждой клеточкой тела ощущая могильный холод.

И озноб. Он накатывал вместе ужасом, парализующим сознание. Я пыталась разлепить веки, но они оставались тяжелыми, будто на них положили гири.

– Миша… Миша… – шептала, еле ворочая онемевшим языком.

А потом вновь провалилась в беспамятство.

Не знаю, сколько времени прошло, когда я все-таки смогла открыть глаза. Увы, это не особо помогло, так как кругом царил мрак. И все тот же могильный холод. Мои зубы жили отдельной жизнью, выстукивая чечетку.

Почему-то я была уверена, что нахожусь глубоко под землей. И эта кромешная темнота является предвестником чего-то поистине жуткого.

Но где же Миша? Что они с ним сделали?

Озноб пробирал до мельчайших костей. Впервые в жизни я испытывала не просто страх. Ужас. Неконтролируемый. Всеобъемлющий. Животный. Сжимавший горло. Вгрызавшийся в нутро.

– Вроде очухалась! – услышала где-то поблизости резкий мужской голос.

– Эй, Барин, девка пришла в себя…

Тусклый неоновый свет наполнил помещение, и я увидела рядом с собой двух мужчин.

Один из них, высокий и грузный, с густой сальной шевелюрой, нависал надо мной, сверля пристальным оценивающим взглядом."

"– Если Царев не разговорится, загоним его подстилку на аукционе. Хоть душу отведем, – и его рот растянулся в зловещем оскале.

– А можно мне сперва с ней поразвлечься? Все равно ж не целка… – пробасил второй, который находился в тени.

Боже…

– Не лезь вперед батьки, Валид.