Царский сплетник

— Ты особо-то не радуйся, — хмыкнул Гордон, — Пока ты на подворье Янки Вдовицы отсыпался, боярская дума на экстренное совещание собрались и потребовала тебя смерти страшной предать. Такой хай подняли! Едва тебя отстоял. Дорогой ценой, надо сказать, отстоял. Помнишь их задание насчет браконьеров?

— Помню.

— И как идут дела?

— Ну… у меня еще двенадцать дней есть.

— Ясно. Значит, никак. Так вот: нет у тебя двенадцати Дней. Ночной дебош сократил сроки. Лето нынче хоть и в самом начале, но очень жаркое. Нерест со дня на день начнется.

— Твой меч — моя голова с плеч?

— Нет. В солдаты забрею. На двадцать пять лет. Пойдешь помощником к воеводе. Воевать его подучишь. Мне тут один городишко штурмом надо взять. Опять же хан на июльском шляхе озорует. Все понял?

— Все. Разрешите исполнять?

— Разрешаю. Узелочек свой отсюда забери и не забудь прислать мне взамен другой.

— Какой другой?

— У патриарха был?

— Был.

— Денежку получил?

— Получил.

— Ну вот. Десятину себе, а остальное мне.

— Царь-батюшка, это нечестно! — завопил юноша.

— Почему?

— Я тебе царство вернул?

— Вернул, — рассмеялся Гордон.

— Так ради этого хотя бы десятина тебе, остальное мне.

— Ну ты наглец!

— С кем поведешься.

Царь почесал затылок, заставив корону съехать на лоб.

— Ладно, тридцать процентов можешь себе оставить.

— Царь-батюшка, издревле на Руси велось: в казну брать не больше десятины. Что ж вы законы-то нарушаете?

— А я что-то говорил про казну? — искренне удивился царь, — Уж не думаешь ли ты, что царь-батюшка за государственный счет жирует?

— Охренеть… Вот налажу газету, я про тебя такое напишу!

— Что? Мою же газету против меня? Да я тебя сразу на плаху!

— А это уже произвол.

— Да, самодур я! Вожжа под мантию попала.

— Царь-батюшка! — взмолился царский сплетник, — Побойся Бога! Ведь на дело святое денежки дадены!

— Так ты ж, пройдоха, наверняка с тройным запасом цену зарядил.

— Ни полушки с этих денег в карман не положу, — твердо сказал Виталий.

— Да? — Царь был искренне удивлен и, как показалось юноше, расстроен, — Гад ты! Теперь и мне совесть не позволит из этих денег что-то взять. — Гордон сердито посмотрел на Виталия, — Ну раз так, то я хоть душу сейчас на тебе отведу, по самодурствую, — И царь-батюшка начал откровенно наезжать, — Ты что же творишь в моем царстве-государстве, подлец? Что, вражина, делаешь? Я тебя здесь кем поставил?

— Царским сплетником.