Царский сплетник

Так что садись и не язви.

— Ладно, закусим, чем бог послал, — азартно потер руки сплетник, садясь на лавку рядышком с Кощеем. Похоже, бессмертный злодей специально не стал садиться на свое кресло-трон, чтобы подчеркнуть — здесь собрались равные. — А почему не виски, не коньяк? — полюбопытствовал Виталик, увидев, что именно Кощей наливает в стопки.

— Наша водочка сподручней.

— Согласен. Ну, здрав буди, хозяин.

— И тебе не хворать.

Они дружно чокнулись, выпили и навалились на закуску.

— Я так понял, это ты меня сюда через портал занес? — спросил сплетник, облизывая жирные от сала губы.

— А кто ж еще?

— Не поспешил? Вдруг во дворце еще не все закончилось?

— Не, все нормально. Ты так вампиров запугал, что они теперь туда хрен сунутся. А с мелочовкой всякой Василиса и без нас справится.

— Это хорошо. — Виталик покосился на бар. Глаз зацепился за бутылку с пивом. — Балтика третий номер, — хмыкнул юноша. — Это кто ж тебе такие поставки делает? Только не вздумай говорить, что у тебя канала нет в мой родной мир.

— Это раньше был канал, — честно признался Кощей. — Какая-то сволочь его мне перекрыла.

— Давно?

— Два дня назад. Прямо не знаю, что и делать. Кстати, Пересмешник, не подскажешь: чья работа? — Кощей в упор посмотрел на Виталика.

— Упс…

Кощей узнал его редакционный псевдоним! И, видать, совсем недавно, так как всего полтора месяца назад лично заказывал ему Пересмешника, порушившего бессмертному бизнес в Рамодановске.

— Нет, ты чего на меня бочку катишь? — Лучшая защита — нападение, и царский сплетник начал откровенно наезжать.

 — Я, неизвестно по чьей милости, сколько месяцев здесь парюсь, из кожи лезу, ищу выход в родной мир, мамку с папкой повидать мечтаю, а тут — на тебе! Я же еще и виноват! Я, кстати, порталы творить не умею. И каналы в другие миры открывать и закрывать тоже. Зато я кое-что другое умею.

— Что именно? — заинтересовался Кощей.

— Работать головой и ловить преступников с помощью дедуктивного анализа и прогрессивного метода уринотерапии.

— В смысле? — опешил Кощей.

— В смысле, если гад сразу не сознается, будет у меня глотать мочу.

— У тебя?

— Возможно, и у меня. Но если я сжалюсь, то свою собственную.

Виталик поднялся, подошел к бару, снял с полки курительную трубку, набил ее табаком, неспешно прогулялся к очагу, извлек из него каминными щипцами уголек, прикурил.

— А что ви дэлали сэгодня ночью во дворце? — тоном «отца народов» спросил он, попыхивая трубкой.

— Да так… зашел случайно. — Глазки Кощея забегали.