Онлайн-библиотека книг
Готовы ли вы, братия, к спору теологическому с еретиками, с отщепенцами, погрязшими во грехе католицизма?
— Готовы, Ваше Святейшество! — дружно рявкнули монахи.
— Да? Ну что ж, посмотрим, чему за это время обучил вас наш викарий. Командуйте, владыко.
— Ну что, братия, — расправил плечи отец Сергий, — не дадим спуску нашим оппонентам из стран загнивающего Запада, припершихся в нашу просвещенную Русь?
— Не дадим, владыко!
— Тогда в первую стойку. Делай раз!
— Хо! — дружно выдохнули монахи, нанеся удар «посохами странника» по невидимому противнику.
— Вторая стойка. Делай два!
— Ха!
Второй удар был настолько сокрушительный, что Виталик сразу понял: православие в предстоящем теологическом споре обязательно победит!
— Вот это подготовка! — восхитился юноша. — Держись, католики! На вас идет православный спецназ!
Виталик с трудом сдерживал смех.
— Делай три!
— Ху!
— Теперь работаем четками… Отец Серафим! Я сказал четками, а не кадилом! Кадило у нас будет последний аргумент!
Последний аргумент оказался последней каплей.
"— На нашу территорию пробрался иностранный шпиён, подосланный оппонентами! — радостно воскликнул патриарх. — Вот на нем и отработаем основные заповеди церкви православной! Ату его, братия! Ату!!!
— Ох и ё-моё!!!
«Иностранный шпиён» в самый последний момент успел перекатом вывести свое тело из-под первого удара, а в том месте, где перед этим находилось его тело, земля задрожала от ударов «посохов странника», четок и кадил.
— Ваше Святейшество, — заволновался отец Сергий, — а вы уверены, что это шпиён? Смотрите, как требником работает!
— Каким требником? Библией!
Тряпица со Священного Писания уже слетела, и надпись на обложке была прекрасно видна.
— Ай! Мать вашу!
Кадило одного особо рьяного монаха сбило с головы Виталика парик.
— Стойте, братия! — завопил патриарх. — Я ошибся!
Запаленно дышащая церковная братия опустила посохи, четки и перестала раскручивать кадила.
— Возрадуйтесь! Господь послал нам не шпиёна иноземного, а инструктора по теологическим спорам! — В голосе Алексия III звучало ликование. — Теперь я за Русь-матушку и веру нашу православную спокоен.
