Царский сплетник

 — Да не с кем!

— Тезка, обещаю: как закончится вся эта чехарда, выведу всех гадов на чистую воду, устрою тебе такую рыбалку, закачаешься!

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Верю. Тебе, сплетник, верю.

Вилли влил в себя еще один стакан.

— Во сколько, говоришь, епископ сходняк назначил?

— В два часа пополудни, — промычал немецкий посол, плюхнулся физиономией в квашеную капусту и захрапел.

— Да, пьет чисто по-русски, без тормозов, — почесал затылок Виталик, встал из-за стола, с натугой поднял Вилли и переложил его на диван.

Мадам Нюра не заставила себя ждать.

— Здесь все убрать, на стол — ведро рассола. Рядом с кроватью еще одно ведро, пустое. Никого постороннего сюда не пускать, а его не выпускать, пока не протрезвеет. Будет брыкаться, скажешь: царский сплетник приказал. Протрезветь он должен не позднее, чем к завтрашнему полудню. Как рассолом отопьется, кофе ему завари.

— Чего-о?

— Пойла иноземного завари ему, говорю!

— А-а-а… бурды-то этой?

— Да, этой бурды, и покрепче.

— Понятно.

— Обслуживать будешь лично. Никто не должен знать, кто у тебя этой ночью гостил.

— А кто у меня гостил?

— Думаю, завтра сама узнаешь. Но, когда узнаешь, виду не подавай, — внушительно сказал Виталик, — и чтоб, когда он уходил, вот это, — юноша вытащил из-под туши немецкого посла парик, — сидело у него на голове.

Мадам Нюра присмотрелась к лицу выпивохи внимательнее.

— Ух ты, да это же немецкий по…

Виталик поспешил зажать ей рот.

— А вот об этом на каждом углу орать не надо.

— Есть!

Мадам вытянулась перед царским сплетником по стойке «смирно». Она прониклась важностью поставленной перед ней задачей.

18

К главному базару, расположенному в Среднем граде Великореченска, Виталик подъехал с утра пораньше в золоченой карете, подаренной ему чуть больше месяца назад Кощеем и Доном. Карету сопровождала его личная гвардия под предводительством Семена, разодетая в пух и прах по последней пиратской моде. Все были в черных кожанках; у каждого на голове красовалась бандана, на поясе висела абордажная сабля, из перевязей торчали рукояти кремневых пистолей, и все дружно гнули пальцы, как учил их кэп.

— Балда! — треснул царский сплетник по затылку Феде, выпрыгивая из кареты. — Мизинцы и указательные пальцы вперед, а остальное в кулак! Чё ты сразу все веером растопырил? Нормальные пацаны так не делают.

— Да у меня они по отдельности не гнутся, — расстроенно прогудел Федя.