Цеховик. Книга 8. Запах денег

Например, можно уехать в тайгу и поселиться где-нибудь поблизости от деда Матвея…

Чурбанов несколько раз барабанит пальцами по столу, потом встаёт, подходит к шкафу и достаёт из неё бутылку с янтарной жидкостью.

— Хочешь? — спрашивает меня.

— Нет, спасибо, — мотаю я головой. — Трезвость норма жизни.

Шутка не заходит. Михалыч, не глядя на меня, замахивает нехилую такую порцию и возвращается за стол. Ладно. На этом наш ансамбль с вами прощается.

Выхожу из министерства и нахожу свою машину. Сейчас важно не истерить, а продолжать делать всё по плану.

А по плану у нас семейство Матчановых, а именно Айгюль. Еду на Патриаршие. Теперь, собственно, становится понятно, что за спешка и почему нужно размещать большой заказ на вооружение прямо сейчас. Как можно скорее.

Если Ферика попросили на выход и ограничили в доступе к телу Рашидова, вероятно, и другие возможности подсократили и, скорее всего, его отгоняют от арсенала. Любопытно, его бизнесу большой урон причинили?

Я понимаю, в блатной среде у него авторитет серьёзный и напрямую с близостью к Рашидову не связан.

Но, боюсь, репутационные потери для Ферика неизбежны. И, опять же, план с Джемалом тоже может накрыться тазом, если Фархад Шарафович не сможет обеспечить тот минимум, на который Джемо рассчитывает.

Квартира, в которой в Москве живёт Айгюль, производит впечатление. Огромная, с высокими потолками, с импортной мебелью, венецианскими люстрами и британскими сервизами. Картины, большущие полотна с сюжетами на тему плодородия, украшают стены.

Рог изобилия и прочие штуки, настраивающие на фривольный лад

Конечно, полностью без кича и «узбекского барокко» обойтись не удаётся, но в общем и целом можно похвалить стремление владелицы или архитектора, обойтись без явных излишков.

Айгюль улыбается, стоя прямо передо мной и наблюдая, какое впечатление производит её дворец.

Она встречает меня с распущенными, сияющими, как смоль волосами, блеском в глазах и улыбкой. Улыбка её совершенно восхитительна, а чёрные глаза лучатся и сияют весёлыми огоньками.

Шёлковый халат в лучах хрустальных светильников сияет как огромный бриллиант.

Айгюль берёт меня за руку и подводит к дивану. На журнальном столике стоит большая ваза с фруктами, стоят стаканы и восточный сосуд причудливой формы.

— У тебя прекрасный будуар, — усмехаюсь я. — Как тебе тут живётся?

— Эх, плохо одной, — притворно вздыхает она, но тут же прыскает от смеха и начинает смеяться, прикрывая рот ладошкой.