Цеховик. Книга 8. Запах денег

Сука! У него пушка с глушителем или… Твою мать!!! Он уже у самой кровати!!! Вий! Поднимите мне веки!

Сердце как колокол! Тише! Тише, мыши, кот на крыше… Заткнись сердце, мне не слышно этого кота! Остановился, он тоже волнуется! Я сжимаю в руке маленькую пластиковую коробочку и, да! Да! Слышу! У него учащается дыхание. Он готовится, нет… Нет, нет! Он уже готов. Похоже, он сейчас, вот прямо сейчас, в эту самую долю секунды прицеливается или замахивается…

Он готов, и он набирает воздух в лёгкие, теряя контроль, потому что в его крови тоже бушует адреналин! Адреналин!!! Глубокий вдох… Он делает глубокий вдох, и…

И я разжимаюсь, как туго скрученная пружина.

И одновременно я жму на рычажок на коробочке, которую сжимаю в руке. Я включаю настольную лампу и тотчас раздаётся сдавленный, но очень болезненный и отчаянный стон. Ослепни, мразь!!!

Сначала бить, потом разбираться. Первый я заряжаю по шарам. А-а-а!!! Твою дивизию! Надеюсь, тебе больнее, чем мне. На нём действительно прибор ночного видения!

Он хватается за свой сраный «бинокль», но не успевает даже мотануть головой, потому что я бью в кадык, по бубенчикам и по шее.

Включаю верхний свет, вырываю шнур от лампы и вяжу этого марсианина так, что он и дёрнуться не может, превращаясь в гигантское насекомое. Сука! Прибор ночного видения американский.

Я стаскиваю с его головы эту громоздкую хрень.

— Ты кто такой? — тихонько спрашиваю я, но он пока не в состоянии поддерживать цивилизованную беседу.

Поэтому мне приходится пожертвовать футболкой и затолкать, сколько входит, в его пасть.

Я смотрю на него. На узбека он не похож, а вот прибор ночного видения, мне кажется, приехал именно оттуда, из арсенала, в котором я когда-то побывал. Надо сказать Айгюль, чтобы к заказу добавила подобных хреней…

На моей кровати лежит здоровенный тесак. Охренеть.

— Ну, и что мне с тобой делать, — говорю я, рассматривая своего непрошенного гостя. — Разрубить на мелкие куски и спустить в унитаз, а? Эй…

Я пихаю его ногой, и он начинает возиться."

"— Чем сильнее дёргаешься, — тихонько говорю я, — тем сильнее шнур врезается в руки.

И в ноги тоже. Можешь их перетянуть и со временем они отвалятся. И тогда ты сможешь освободиться. Но никак не раньше. Пикни, если готов со мной поговорить.

Он не пикает. Зато вдруг начинает звонить телефон. Ночь сюрпризов.

— Алло…

— Выйди, позвони из автомата по тому номеру.

— И вам здравствуйте. Вы ошиблись номером, товарищ…

Конспирация так конспирация. Я кладу трубку и чешу в затылке.