– Ты сама кто такая?
– Тебя не касается, – сердито отвечает она.
– Касается, в прямом смысле касается, твоей рукой прямо в настоящее время и касается. В чём проблема? Есть Рекс, нет Рекса, да-нет, разбежались. Мне он, честно говоря, не упёрся никуда, это Айгюль настояла, тебе, говорит, без Рекса в чужом враждебном Ташкенте никуда не сунуться.
– А куда ты хочешь сунуться? – с интересом смотрит барышня.
– Ладно, – мотаю я головой, вырывая подбородок из её руки. – Давай развязывай и разбежимся по своим делам.
А то разговор больно странный получается.
– Проблема в том, что теперь, когда ты нас увидел, ты не можешь просто так встать и уйти.
– Блин, мать, ну ты даёшь? А зачем адрес мне назвала? Сказала бы, что ошибся номером и всё.
– Интересно, ты прикидываешься или правда дурачок? Номер же ты откуда-то узнал. Значит нужно с тобой разбираться.
– Я бы тоже с тобой разобрался, – хмыкаю я, оглядывая её с ног до головы.
Прощупываю, стараюсь вывести из равновесия.
– Да? – поднимает она брови, и её лицо становится добрым и наивным.
Но это разумеется наглый обман, потому что демонстрируя открытую и милую мордашку, она чуть двигает ногу вперёд и ставит подошву на весьма чувствительную часть моего тела.
– Хотел бы со мной разобраться? – переспрашивает она и чуть придавливает.
Вот сучка. Я инстинктивно подаюсь назад и стул жалобно скрипит.
– Не в сексуальном смысле, – морщась, отвечаю я.
– Как-как? Не в сексуальном? Точно? Ты уверен?
Она ещё чуть сильнее наступает на… меня.
Змея просто. Бесит. С Михал Михалычем идеальная парочка бы получилась.
– Не слышу, – прижимает она ещё, наслаждаясь, должно быть тем, как напрягается моя шея и краснеет лицо.
Я выгляжу сейчас так, как в кино изображают превращающихся оборотней. Не знаю, как им даются эти превращения, но мне сейчас очень больно. Прям очень-очень.
– Сска, – цежу я сквозь зубы и, оттолкнувшись ногами, лечу назад, падая на спину.
Спинка стула защитит позвоночник, а шею я держу согнутой, чтобы не долбануться затылком.
От неожиданности барышня теряет равновесие и летит на меня, но я успеваю перевернуться на бок и вскочить.
Поднявшись на ноги, я со всей дури херачу стулом по толстому, как ледокол, сейфу. Мурка в кожаной тужурке начинает подниматься и мне приходится прижать её к полу, наступив на спину.
Её соратники, один из ларца и узбек, медленно, но неотвратимо, как зомби, выползают из-за столов в своих закутках. То, что здесь тесно даже и неплохо.
