Высоченные расписные потолки поддерживали стройные ряды массивных колонн. Высокие арочные окна, прикрытые тяжёлыми, расшитыми золотом тканями, пропускали мягкий свет, а в воздухе смешивались ароматы дорогих духов и свежесрезанных цветов. Стены украшали гобелены, запечатлевшие сцены охоты, портреты предков княжеского рода фон Лихтенштайн и диковинные охотничьи трофеи. Вдоль стен стояли длинные столы, ломившиеся от серебряной посуды и изысканных яств, а в углу величественно возвышался огромный камин, над которым красовался родовой герб.
В зале царило оживление: музыканты наигрывали тихую мелодию, слуги в ливреях сновали между гостями, предлагая напитки и закуски. Дамы в пышных платьях с глубокими декольте и кавалеры в расшитых камзолах обменивались новостями, флиртовали и плели интриги. В толпе особенно выделялись молодые девушки, прибывшие из окрестных земель, надеясь покорить сердце графа Инара. Они кокетливо улыбались, поправляли причёски и бросали на него взгляды, полные обожания.
Князь Вильгельм, восседавший на возвышении в дальней части залы, заметил меня и жестом пригласил подойти. Рядом с ним стоял граф Инар, выглядевший несколько отстраненным и неловким в этой атмосфере роскоши и праздной суеты.
Слуга в ливрее, стоявший у трона, громко объявил:
— Госпожа Элис, целительница!
Князь Вильгельм, сидевший на возвышении, окинул меня оценивающим взглядом. В его глазах читалось любопытство, смешанное с некоторым удивлением.
— Госпожа Элис, — произнес он сдержанно, — рад приветствовать вас в моем замке.
Я наслышан о вашей помощи графине Амалии. Уверен, вы облегчили её страдания. — Он обвел взглядом присутствующих и повысил голос, — Позвольте представить вам госпожу Элис, целительницу, благодаря которой графиня Амалия избежала серьезных последствий травмы."
"В зале на мгновение воцарилось молчание. Все взгляды обратились ко мне. Я почувствовала себя неловко под пристальным вниманием собравшихся. Мое дорожное платье, испачканное грязью и засохшей кровью, резко контрастировало с роскошными нарядами придворных дам.
Я чувствовала, как краснею, ощущая неодобрительные взгляды, скользившие по моему лицу и одежде.
Сидящий на моём плече Карл вызывал у многих недоумение и даже откровенную неприязнь. Ворон же, казалось, наслаждался всеобщим вниманием, гордо расправив крылья.
Князь Вильгельм внимательно оглядел мое запачканное платье и нахмурился, словно только сейчас заметил, в каком я виде.
