— Не так и давно он под волосами, в том пожаре мои волосы просто сгорели, поэтому пока не отрасли вновь, шрам был у всех на виду.
— Всё равно! Все женщины во дворце ослепли, что ли?
— То есть, тебе я нравлюсь? — уточнил король.
— Конечно, у меня-то глаза есть, — пожала я плечами, не сразу поняв, что попалась в ловушку.
— Тогда к чему весь этот разговор? — широко улыбнулся мужчина. — Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне. Μы — два взрослых, свободных человека. Так в чём проблема?
— Я только внешность имела в виду! — воскликнула я, чувствуя, что куда-то не туда наш разговор зашёл.
— Вы красивый мужчина, я не отрицаю, но это же не значит, что я хочу…
И осеклась. Потому что поняла: скажу, что не хочу его — совру. Потому что уже не первый день ловила себя на мысли, что будь мы ровней… Ну, то есть, будь он не аристократом и тем более — королём, никого лучше я бы в мужья и пожелать не могла. Μеня тянуло к этому мужчине, и тянуло очень сильно. Но ключевое слово здесь — в мужья. А становиться любовницей, даже самого короля — это другое.
Я понимала, что выбора-то у меня и нет. Королям не отказывают. Но мы сейчас разговариваем так, словно я в данной ситуации что-то решаю. Словно он и правда даёт мне выбор. Может, не так и сильно он меня хочет, может, удастся отговорить его от этой затеи?
— То есть, ты не хочешь? — уточнил мужчина, глядя так, словно видел меня насквозь. Встал, поднял меня с кресла, прижал к себе крепко-крепко, так, что я невольно положила ладони на его грудь, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию.
— Совсем-совсем меня не хочешь? — его голос стал мурлыкающим, обволакивающим. — Не капельки?
Я сглотнула, не зная, что ответить, потому что мысли путались. Впервые я оказалась в объятиях мужчины, который мне нравился, которого, что уж скрывать, я хотела. И я осознала, что едва ли не глажу обнажённую грудь короля, прикасаясь к нему вовсе не как целитель.
Это не было похоже ни на невинные объятия родственников, ни на аккуратные — партнёров по танцам, ни на неумелые попытки облапать, которые пытались предпринять деревенские парни до того, как я пригрозила им отсушить самое дорогое.
Это были крепкие, жаркие объятия, пробуждающие во мне женскую сущность, которую я давно и сознательно отправила в спячку.
Тело кричало: «Да! Соглашайся немедленно!» Разум возражал: «Нет, это неправильно!» И не зная, кого слушать, я пробормотала уже использованный ранее аргумент:
— У меня дети.
— У меня тоже, — выдохнул король, ни на миллиметр не ослабляя объятия.
