— Голова у дити громадная, не вылазит. Помрут обои."
"— Они будут жить, все трое, — парировала я, вернув девахе ненавидящий взгляд. — Какая голова, ты, идиотка? — сдерживаться я не собиралась, эта дура чуть не угробила и мать, и детей. — Голову от спины отличить не можешь? Там двойня, один из детей поперёк лёг, разворачивать нужно было. Вон отсюда, шарлатанка! И я еще поинтересуюсь, кто тебе лицензию на работу выдал.
Деваху как ветром сдуло. А я обратилась к служанке, которая, услышав мои слова, вскинулась и с надеждой уставилась на меня:
— Несите тёплой воды, мыло и чистые тряпки — простыни, полотенца.
— Та быстро вышмыгнула за дверь, а я снова улыбнулась измученной женщине. — Вот сейчас руки помою и разверну ребёночка, тогда быстро родишь. Не бойся, больно не будет.
— Я верю, — с трудом шевеля искусанными, пересохшими губами, шепнула она, а я ободряюще кивнула.
Просто не будет. Дети чуть живы, силы приложить придётся много. Но я справлюсь!
Домой я приползла уже заполночь.
Ну, как — «приползла»? Когда вышла, наконец, из дома супругов Бринс, убедившись, что теперь и мать, и двойняшки в полном порядке — а учитывая, что успела я в последний момент, это было непросто, — то с трудом держалась на ногах, потратив весь запас сил не только на лечение, но и на вливание в роженицу. Я могла лечить травмы и болезни, но рожать-то пациентка всё равно должна была сама, поэтому при родах я иногда делилась с будущей матерью своей силой, что страшно меня истощало.
К счастью, у крыльца меня дожидался не только Арбен, но и нанятый им извозчик, который и доставил меня прямо к входной двери моей клиники. А вот по лестницы в свою спальню я и правда почти ползла, едва передвигая ноги и цепляясь за перила. На свою кровать рухнула, не раздеваясь, и тут же уснула. Сил заглянуть к детям не хватило, да и ладно — старшие же дома, да и младшие не груднички уже.
Проснулась я от того, что с меня стаскивают платье. Замычала недовольно и услышала знакомый смешок, после чего на меня натянули ночную рубашку и уложили в мягкую постель, прижав к уже такому знакомому, большому и тёплому телу.
— Всё хорошо? — поинтересовался любимый голос.
— Угу, — всё, на что мне хватило сил.
— Ребёнок в порядке?
— Угу.
— Мальчик или девочка?
— Угу.
— Всё ясно, — грудь под моим ухом завибрировала от сдерживаемого смеха. — Спи, моя маленькая.
— Угу, — согласилась я, но всё же добавила: — Гор и Эйти.
