И уж тем более, если ствол достал, то не ради того, чтобы попугать. Не для того, чтобы ранить для острастки. Тем более, на лучшего друга. Нет. Ни хера.
Хер знает, что натворил Север. Во что влез. Но сделал что-то такое, чего даже лучшие друзья, с которыми выросли вместе, не прощают.
Значит, предал.
В одни ворота. Других вариантов быть не может.
А насколько я знаю Влада, — а я его знаю, жизнь научила разбираться в людях, — предать не мог. Значит, его конкретно за яйца взяли. Прищемили вместе с горлом. Выбора другого не оставили!
Блядь!
Челюсти сжимаются так, что крошатся зубы.
Твою же мать, Влад!
Ну, какого хрена!
Ты ведь мог бы ко мне прийти. Рассказать. Да, я не замешан в ваших схемах и сделках. Но прекрасно понял, что без вас, без криминала хрен в этой жизни выплывешь и прорвешься. Я научился самому главному. У вас свой кодекс чести. Нерушимый. Вы скорее сдохнете, чем нарушите его.
Почти каждый из этого мира мне чем-то обязан. А долги здесь всегда отдают. Платят по счетам. Я нашел ту самую уникальную лазейку, при которой я с миром криминала никак не связан и одновременно могу обращаться ко всем из них, с любой просьбой, даже с требованием.
И каждый будет только рад отдать свой долг. Здесь благодарны по-настоящему. Всегда. До последней капли крови.
Какого хера не пришел? Не рассказал?
Сам, мать твою! Все сам!
Я нашел бы решение, но теперь…
Теперь мне хочется только одного, — достать этого гаденыша с того света и смачно расхерачить его красивую рожу! Так, чтобы навсегда запомнил, — друзья не для того, чтобы бухать вместе и девок вместе трахать! Не для того, твою мать, Север, чтобы окольными путями передать им свое имущество и женщину, чтобы их не разорвали в клочья взбесившиеся в войне враги и особенно друзья!
Твою мать!
Все Север знал.
Знал с самого начала. Он всегда просчитывает все шаги на десять вперед. Его жизнь — шахматная партия, в которой он ни разу еще не просчитался. И изначально не на время, пока война не успокоиться мне свою женщину и ребенка передал вместе с имуществом.
Не на время. А для того, чтобы их не вырезали вслед за ним. Чтобы я имя свое дал, как защиту от всех, его женщине, его ребенку. Чтобы все, что Влад за жизнь заработал, для них сберег.
Сука!
Хочется херачить кулаками по этим блядским каменным стенам! Расхерачить руки в хлам. Убиться, блядь, об них так, чтобы вырубиться на хрен!
Легкие рвет, и ни хрена не от холода.
Глаза разрывает так, что ни хера почти не вижу перед собой.
