— Поздравляем! Это же свадьба века!
Меня окружают притянутые руки с микрофонами и диктофонами.
— Господин Санников! Правда ли, что ваша супруга — бывшая любовница вашего же друга Влада Северова? Вы отбили ее у него или она сама к вам ушла?
— Были ли у вас с Северовым конфликты из-за вашей невесты?
— Правда ли, что ваша супруга беременна и только из-за этого вы вынуждены жениться?
Черт. Черт, черт, черт.
Север, как же чешутся сейчас мои кулаки по твоей роже!
Послать бы их всех на хер. И расхерачить парочку камер для острастки!
Но вместо этого улыбаюсь, что-то бормоча о большой и долгой любви.
Вместо того, чтобы оплакивать сейчас друга, проводить его в последний путь и нажраться до чертиков, я должен изображать из себя урода, что увел у него любимую женщину. Счастливого соперника, мать вашу!
— А правда ли, что вы теперь владеете бизнесом Влада Северова? Ходят слухи, что вам досталась не только его женщина, но и все остальное.
Да. И еще изображать сволочь, которая просто счастлива отжать у друга все, что он заработал.
Пиздец.
Улыбаюсь на все лицо оскалом разъяренного зверя.
— Это бизнес. И жизнь. В них все достается тому, кто проворнее и умнее. Ну, плюс еще капелька удачи.
Да. Про имущество тоже надо оповестить весь мир. Чтобы не отбирать потом той же войной обратно. Я ведь должен сберечь наследство для твоего малыша.
Я должен был предвидеть. Но Влад, черт его дери, мог бы и предупредить!
Еле пробираюсь через толпу журналюг. Не стану возвращаться в гостиницу, сразу в аэропорт.
Мой самолет всегда готов к срочному вылету.
— Что…
Даша приходит в себя, когда я уже укладываю ее в кресло, пристегивая ремнями безопасности.
— Все в порядке, девочка. Все закончилось. Мы уже вылетаем. Выпей. Это травяная настойка, — поясняю в ответ на ее недоуменный взгляд. — Ты от нее будешь спать. Давай. Тебе это сейчас нужно.
По-хорошему, я был бы рад, если бы она проспала как можно дольше. Хоть до самых родов. Или еще больше.
Потому что я не умею утешать тех, у кого разворочено сердце.
Один Бог знает, чего мне стоило ей врать о том, что Влад скорее всего, все же жив. И сколько врать еще придется! И как же меня перемалывает, когда я смотрю в ее глаза! Сам себя ненавижу, когда в них загорается ложная надежда!
Но иначе сейчас нельзя. Потому что иначе ни ее, ни ребенка не будет. Девочка и без того не хочет жить. А, значит, выхода нет. Я должен врать.
И этого, Север, я тебе не прощу.
