Мы же вместе с ней апгрейдились. Вместе и на курорт дорогой за мужиками поехали. Только я выбрала правильного. О, как долго на крючки разные ловила! Никак попадаться не хотел! А Юлька, дура, влюбилась по уши в красавца-альфонса! Совсем без мозгов, представляешь! И ни черта-то у него и нет, кроме тела шикарного, груды мышц и рожи смазливой. Ну, он ее выпотрошил на весь остаток денег, да и бросил. А эта дура страдать начала. Бухать из-за него и выть, как собака бездомная по ночам в подушку. Даже мне съехать пришлось из квартиры, хотя держу ее на всякий случай, оплачиваю.
А Юлька совсем спилась. Из универа вылетела. Полы теперь в подъездах моет, чтоб на бутылку себе наработать. И до сих пор в подушку пьяная воет по ночам так, что всем соседям спать не дает!
Смотрю на волны, куда-то вдаль, за горизонт, и поражаюсь."
"Вроде были мы три простые девчонки. Лучшие подруги. А как жизнь нас развернула, куда забросила… И вот слушаю Лику, и совсем не понимаю. Как я могла с ней дружить? Неужели не видела, что она собой представляет?
Или я тогда была совсем другой?
Даже усмехаюсь.
Сколько времени прошло? А от наивной девочки, что жила с подругами в квартире, ничего уже и не осталось…
— А ты домой и не возвращайся! — Лика потягивает уже новый коктейль. — Да и тут я бы тебе без охраны даже поплавать не советовала бы ходить. Что говорят? Что жив на самом деле Влад Север. Что специально смерть свою подстроил. Руки развязать хотел. За многими убийствами, говорят, он стоит. За всеми зверствами, что в последнее время творятся.
Я-то не верю, но кто знает? Смотри, и тебя и Санникова твоего ночью зарежет. Такие ничего не прощают. Никогда не забывают. Я-то уже пообщалась с этой бандитской братией. Многое поняла. А Север-то повыше, покруче тех, с кем я общаюсь, будет! Ой, не простит тебе, Дашка! Не простит!
— Кто говорит? Что? — прижимаю руки к груди. Боже, как там все переворачивается.
— Что жив твой Север? Нууууууу….. Говорят, он по ножам самым лучшим был. Какое-то там убийство особенное, колотое, говорят — его визитная карточка.
Вроде пару трупов таких нашли. А еще… Вроде кто-то его видел. Черт знает, много всего говорят. Там ад настоящий. Может, и вранье все. Но я бы на твоем месте не расслаблялась.
Мир перед глазами начинает вертеться калейдоскопом.
Земля смешивается с небом.
Много. Слишком много.
Сначала о похоронах. После — что жив… Черт! Как мне все сложить в одно? Как понять?
— Ой, Дашунь! Мне уже пора. Мой там завет.
