Но почему-то сейчас, я почувствовала неимоверную тягу пообщаться именно с ней. Мне необходимо было почувствовать рядом с собой сильную, успешную женщину, каковой и являлась Светлана. Всегда жесткая и категоричная с конкурентами, с нами же, своими подчиненными, она была терпеливой и мягкой. Ни разу не слышала, чтобы в нашем женском коллективе про нее говорили гадости. Невероятный человек. Правда ее личная жизнь как-то не задалась. Дочку почему-то воспитывала она одна: все удивлялись и гадали почему у такой красавицы и умницы нет мужчины?!
В одно мгновение и вся ситуация начальницы проецируется на меня.
Может потому и нет?! Что ее муж вот так же, как и мой Вадик, гульнул налево, а она, будучи беременной, ушла от него? Не смогла простить и смириться?!
Горечь обожгла гортань и в глазах снова защипало. Черт бы побрал моего мужа! Что, когда теперь всякий раз, когда буду я думать о нем, из моих глаз будет литься Ниагарский водопад? Не хочу. Он не достоин! Я о нем не то что думать – вспоминать не хочу.
Сердце, нещадно надрываясь, грохочет в груди.
Но я, сжав волю в кулак, не позволяю эмоциям взять над собой верх. В противном случае, я боюсь, что ревность и отчаяние затопят меня. Пусть лучше ненависть и злость на мужа и подругу рвут меня изнутри, чем боль от того, что Вадик по-свински поступил со мной, с нашими отношениями, с нашей любовью. Хотя, после того, как я увидела сегодня его взгляд, которым он смотрел на Алису, поняла, что он и любви-то ко мне особой никогда не испытывал. Делал вид? Играл со мной? Все семь лет! Но для чего? В груди образовалась пустота, а сердце сжалось в комок, чувства такое, что надо мной надругались, не физически – морально.
Неужто Вадик так низко пал, что не испытывая ко мне чувств все это время терпел рядом с собой?! Стоп! Остановись! – кричит гордость.
И я понимаю, что ступаю на скользкую, узкую тропинку под названием самокопание. Неосознанно культивирую в себе зародыши вины. Нет! Это неправильно.
Ну, где же Света?!
Шмыгнув носом, потерла друг об дружку озябшие ладошки, приложила к мокрым щекам, осушая их, крутанулась вокруг себя, пытаясь согреться.
Я уже десять минут торчу под калиткой начальницы. Ожидание щекочет нервы.
Ее отец сказал, что она должна скоро приехать. Предложил подождать внутри, но я отказалась. Лучше побуду здесь, на свежем воздухе, на морозце – он хотя бы меня отвлекает от дурных мыслей-образов в голове. А в тепле я Расслаблюсь и точно начну рыдать. Еще напугаю мужчину своим поведением.
