Цена мира. Родить от врага

Как глупо я списала это на снисхождение бандитов…

Наверняка они посчитали, что мне слишком хорошо сидится в подвале, поэтому решили устроить эту пытку! Я, конечно, не выносила темноту, но в ней уже давно бы отрубилась. Теперь же дико хотела спать, но не могла – голова болела от пробирающего до костей гудения и раздражающего света, от которого нельзя было спрятаться. Хотя, возможно, все это из-за обезвоживания. Голод постоянно напоминал о себе неприятными спазмами в моем животе, а жажда – сухостью во рту. Та жизненно необходимая доза воды, которую мне любезно влил Астахов, уже впиталась в бетонный пол.

Осталось лишь еле заметное пятно.

Тихо простонав, я перевернулась на другой бок – спиной к теплым трубам. Сколько бы ни прижималась к ним, все равно толку было мало. Тело пробивал жгучий озноб, и он не позволял расслабиться. А еще холод не давал забыть, насколько сильно мне хочется в туалет…

Я давно уже приглядела себе грязное пластиковое ведро и уголок в подвале, где стояли шины, но все чего-то оттягивала.

Не могла поверить, что мне действительно придется опуститься до такого примитива. Неужели Астахов не понимает, что я человек и у меня есть потребности? Или… ему просто плевать?

Жутко стало от этой мысли. Я вроде бы осознавала, что попала в руки бандита, у которого были веские причины поступать со мной жестоко, но наивной душой надеялась – устроить мне медленную и унизительную смерть в этом подвале он не планирует.

И все же момент смирения для меня настал. Не без труда поднявшись с матраса, я шаткой походкой направилась к настенным шкафам, возле которых стояло перевернутое ведро.

Апатично взяла его и сразу побрела в самый привлекательный угол, не в силах долго стоять на холодном бетоне.

Вышло не с первой попытки… Длинные волосы, которые давно спутались, мешали – пришлось затолкать их в лиф сарафана, а еще принять неудобную позу, так как размер ведра не позволял особо присесть.

– Давай… давай, – уговаривала я себя, чувствуя ужасное стеснение, из-за которого никак не могла начать.

Казалось, что меня видят. Или, как назло, прямо сейчас кто-то откроет дверь! В общем, когда мне все же удалось пописать, слыша громкий журчащий звук, я готова была расплакаться от гадкого чувства подавленности. Натянула трусы, бегом вернулась на матрас и села возле батареи, притянув ноги к груди."

"Отчаяние волнами охватывало нутро. Я совершенно не ценила, в каком комфорте жила все это время и насколько была защищена от темной криминальной стороны нашей семьи.