Цена моей одержимости

И как бы в подтверждение своих слова кладет руку мне на бедро. Дергаюсь словно от электрического разряда, с едва ощутимой болью врезаясь затылком об дверцу.

Я чувствую себя как в клетке с диким зверем, который готов распробовать лакомый кусочек медленно и изощренно.

— Ты же сам выбрал это платье, — голос дрожит, ладошки потеют, а трусики в миг намокают от присутствия рядом Тимура.

— И оно вызывает у меня желание разодрать его в клочья.

Ахаю, когда его рука оказывается у меня между ног.

От него так сильно веет животной, бешеной страстью, что тело само меня предает.

Нахожусь как будто в сплошной прострации, под гипнозом. Даже мыслей связных нет. Только ощущения.

Горячие, неконтролируемые эмоции, выбивающие почву из-под ног и отталкивающие внутренний голос на второй план.

— Тимур, что ты…

Резко замолкаю, стоит Воронцову погладить костяшкой пальца мое мокрое белье. Боже! Губу нижнюю прикусываю, стараясь сдержать громкий стон. Грудь тяжело вздымается и опускается. Глаза зажмуриваю, лишь бы не видеть победной улыбе на лице своего бывшего парня.

— Сучка потекла, — сжимает со всей силы грудь в ладони. Вскрикиваю, распахнув глаза. — Влажная, горячая девочка, — надавливает на клитор, сексуально облизывая губы.

Ерзаю на месте, пытаясь то ли оттолкнуть Тимура, то ли даю ему молчаливое разрешение продолжить дальше. Двинуться вперед. Ощутить его пальцы, чтобы…

— Тимур Андреевич, — слышится голос Олега из какого-то динамика. — Мы приехали.

Испуганно вскрикиваю, думая, что водитель мог нас услышать.

Боже! Как же стыдно! Как я теперь ему в глаза посмотрю? Он же… не глухой, в конце то концов. Или Тимур во всеми себя так ведет, поэтому охраннику пофиг на звуки, раздающиеся с заднего сиденья?

— Как жаль, что нас прервали, Задорожная, — заправляет мне за ухо выбившийся локон. — Иначе ты бы знатно на мне поскакала. Наездница из тебя отменная. До сих пор помню, как любила сиськи сжимать в приступе оргазма.

Хочу ему возразить. Съязвить. Поставить на место. Но язык словно к небу прирастает, а губы немеют.

Так ты дикого зверя против шерсти погладишь, дура. Не смей.

— Пошли, — поправляет пиджак, вновь грозным взглядом одаривая. — Тут полная звукоизоляция, — видит мой смущенный взгляд в сторону Олега, когда мы выходим из машины. — Охраннику ни к чему слышать крики моих девок.

Мерзавец! Чтоб тебя… Девки у него там кричат. Козел!"

"— Харе строить из себя обиженку, — за скулы хватает, приближаясь мое лицо к своему. — Веди себя как хорошая девочка.