Цена моей одержимости

— Девчонки, Тимур мой… — не могу слов подобрать, как описать наши с ним непростые отношения.

Да только это уже делают за меня, грубо перебивая.

— Трахарь.

Одно слово, семь букв.

А мне хочется провалиться под землю, исчезнуть навсегда, чтобы никто обо мне никогда не вспоминал. Кажется, будто на меня выплеснули ведро с помоями, а потом опустили на колени, чтобы битое стекло больно впилось в кожу."

"Снова унизили. Растоптали как ненужный мусор. Всего одним словом. Даже твердость характера, что вроде бы вновь обрела, куда-то странным образом исчезла.

— Алиса? — Света открывает и закрывает рот как выброшенная на берег рыба.

— У меня уже есть девушка, — мужчина забивает последний гвоздь в крышку моего гроба. — И зовут её Катя, не Алиса.

Значит они до сих пор вместе. Тогда что же он со мной спал вчера? Поссорился с милой Катенькой?

— Ублюдок! — ору Тимуру в спину, пока он тащит меня через весь клуб на выход. — Обязательно было такое при подругах говорить? Ай! — еле передвигаю ноги, дабы успеть за широким шагом Воронцова.

Да и выпитые мною бокалы с шампанским мешают координации. Как говорится, Задорожная надралась чуть ли не в стельку.

— А что, милая, я разве сказал неправду? — грубо толкает меня к бетонной стене, нависая сверху.

У мужчины ведь глаза бешеные, тело напряжённо, губы сжаты в тонкую линию, а дыхание учащенное. Не дать, не взять, серийный убийца.

— Ты убл…

Резкая боль пронзает подбородок от шершавых пальцев Тимура. На глаза аж слезы наворачиваются, но я упорно их сдерживаю.

— Закрой свой поганый рот! — рычит как дикий зверь. — Неужели, ты могла подумать, что вдруг стала моей девушкой? Разве мы с тобой занимаемся всякой романтичной хуйней? Ресторан, прогулки, кино, — словно брызжет смертоносным ядом. — Мы просто трахнулись вчера, что не мешало бы повторить. Ты же буквально продалась мне из-за своего папаши.

— Как ты стал таким, Тимур? — к горлу ком подступает, по щекам все же течёт солёная жидкость. — Ведешь себя как мерзавец! Ты же не был таким!

— Мы оба с тобой, — шепчет на ухо, вызывая неприятную дрожь, — прекрасно знаем, кто стал причиной моей резкой перемены.

Отрывает от стены, толкая в спину к своему Хаммеру. На высоченных шпильках пролетаю добрых два метра до машины и оказываюсь к ней прижатой крепким, натренированным телом. Ягодиц касается его каменная эрекция, вынуждающая замереть на месте.

Зная Тимура, он может трахнуть прямо посреди улицы.