Цена покорности

Ее грудь вздымается от глубокого дыхания, а руки перебирают подол платья, и я наслаждаюсь ее видом. Она еще не знает, что я могу долго просто рассматривать женщину, я кайфую от женской красоты и уязвимости.

— Готова?

— Да, — кивает, но неуверенно.

— Я не сделаю ничего такого, что тебе навредит. Ты мне доверяешь? — Молча кивает, кусая губы. Эти губы сводят меня с ума, они очень чувственные и сладкие. — Тогда мы входим в тему, ты слушаешь меня и безоговорочно выполняешь все, что говорю, — понижаю тон, начиная игру.

 — Снимай туфли, платье и белье, оставь только чулки. Глаза в пол, разговаривать со мной можно только когда я разрешу. Исполняй!

Послушная девочка. Кивает, тут же пряча от меня свои небесные глаза, а я просто наблюдаю, как она раздевается, и дергаю ворот рубашки, расстегивая несколько верхних пуговиц. Бывают женщины, которые соблазняют и заводят одним своим существованием. Сглатываю и втягиваю воздух, когда она снимает трусики, спуская их с ножек.

— Ты идеальна, — говорю, рассматривая ее тело.

 — Иди сюда, на ковер, и садись на колени лицом к окну!

Она послушно исполняет, а я снимаю запонки, часы и закатываю рукава рубашки. В моей голове нет никакого сценария, я импровизирую. Иду к комоду, выдвигаю средний ящик и рассматриваю содержимое. Ленты, кожаные наручники, веревка, зажимы для сосков, распорка, шарики, вибратор, стек… — я все с ней хочу, но нужно выбрать. Мой дом не оборудован, с нижними я проводил сессии в клубе в специальных комнатах. Все, что есть здесь — новое, купленное специально для этой женщины.

Нужно завтра же заказать и установить в спальне «качели». Достаю тонкий ошейник из мягкой кожи с кольцом и небольшой серебряной подвеской с трискелем* — для нее только такой. Изящный. Другой, более агрессивный, ей не подойдёт.

— БДСМ делится на три части, — говорю, останавливаясь позади нее, крутя в руках ошейник. — Б/Д — бандаж и дисциплина. Д/С — доминирование и подчинение. С/М — Садизм/мазохизм, — делаю паузу, зависая на ее белой коже и идеальной осанке.

 — Последнее мы исключим. Как я уже говорил, я не садист, а ты не мазохистка. Но это не значит, что боли и наказаний не будет… — специально недоговариваю, улавливая реакцию. Ее дыхание становится рваным — такая впечатлительная. Я еще ничего не сделал, а она уже возбуждена. — Поднимись! — Оксана быстро встает, но не поворачивается. Одеваю на нее ошейник, намеренно лаская пальцами тонкую шею. — Это тебе, — шепчу ей на ухо и застегиваю его.