— Есть доказательства того, что София Павловна отказывала вам во встрече с сыном?
Я слышала в его голосе насмешку, ведь он точно знает, что Гордей до этого дня не знал, что у него вообще есть сын.
— Это семейное дело, и мы сами разберемся во всем. А вы можете быть свободны, — говорит Гордей и щурится, недовольный тем, что полицейский позволяет себе разговаривать с ним в подобном тоне. Орлов не тот человек, который приветствует подобное к себе обращение.
— София Павловна?
— Да, я хочу написать заявление.
Я не собираюсь покрывать эту Анфису, поскольку она никем мне не является, и для меня лучшим будет и правда написать на нее заявление о похищении, чтобы обезопасить себя в случае, если они правда хотят отобрать у меня ребенка.
Я буду ставить им препоны всеми способами, которые мне доступны. Сомневаюсь, что суд встанет на сторону Гордея, когда у него жена способна на такое вопиющее преступление.
— Что ж, тогда проедемте в отделение.
Несмотря на крики Анфисы и попытки ее отца предотвратить ее арест, полицейские делают свою работу и вскоре садят ее в машину.
Ехать с ней в одном автомобиле вместе с сыном я не собираюсь, поэтому вызываю такси, чтобы поехать следом за ними в указанное отделение.
Всё это время Гордей стоит рядом, но ничего не говорит, так как наконец-то осознает, что все его слова слышит Дима. Я стою на улице к Гордею спиной, но чувствую при этом, как Дима с любопытством смотрит снизу вверх на своего отца, которого никогда не видел и не знал.
— А я думал, ты умер.
Я цепенею, когда слышу слова сына. А затем едва не стону, вспоминая, что мама сама как-то говорила ему, что его отец на небесах.
А сейчас всё это выливается мне боком.
— Нет, сынок, я не умер. Как видишь, я жив и здоров.
Я буквально чувствую, что Гордей хотел добавить фразу “вопреки желаниям твоей матери”, но я благодарна ему хотя бы за то, что он думает о чувствах моего ребенка и держит свой язык в узде.
Несмотря на мое сопротивление, когда подъезжает такси, Гордей садится в него вместе с нами на заднее сиденье.
А когда в дороге засыпает Дима, Орлов поворачивает ко мне голову и прожигает меня взглядом. Я понимаю, что он не слезет с меня, пока не получит ответы на все свои вопросы.
— О чем ты думала, Соня? Я так хотел этого ребенка, а ты меня лишила возможности наблюдать за его взрослением.
— Ты сам себя лишил этой возможности, когда решил, что можешь гулять направо и налево.
— Я изменил тебе всего лишь раз, а теперь раскаиваюсь в этом.
