Цена согласия

Ткань платья трещит от натяжения швов, а сердце заходится в ритмичных ударах из-за того, что сейчас происходит. Что мне позволяют это делать.

— Мы в людном месте, Маша. Подобные вольности для меня не типичны.

— Да ладно, ты задумал разрушить свою жизнь до основания. Если тебе сейчас приятно, то и не включай заднюю.

— А как же «от тебя разит женскими духами за километр»?

Не знаю, как у Гончарова так получается, но до него никому не удавалось за несколько секунд меня успокоить и за столько же — заставить разозлиться.

Упоминание о его любовнице приводит в чувство, и я отстраняюсь. Могу понять желание Кости восстановить справедливость и кому-то там отомстить, но если он продолжит одновременно встречаться с той блондинкой и спать со мной — такого принять не смогу.

— В любом обществе кратковременные интрижки с женатым человеком — грязь, которая порицается людьми. К тому же твоя жена вот-вот забеременеет. Ты же не хочешь, чтобы на фоне переживаний у нее случился выкидыш? Чтобы вокруг твоего имени разразился скандал и я оказалась на месте безумной невесты Шевцова, которая повыдергивает волосы твоей любовнице за то, что потеряла долгожданного ребенка?

— А ты схватываешь всё на лету, Маша, — довольно хмыкает Гончаров, и в его глазах мелькает что-то похожее на молнию.

Как и в ресторане, он кладет одну руку мне на затылок и привлекает к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Теперь Костя главный и его язык в моем рту. Хватает пары мгновений, чтобы ощутить, как становится жарко в его объятиях.

Я вдыхаю его запах и с хрипом выдыхаю, когда Гончаров ненадолго отпускает меня.

— Неужели так хочется домой? — подначиваю его. — Ты же говорил, что не позволяешь себе подобного на людях, но сейчас сам в открытую меня соблазняешь…

Костя хитро улыбается и запускает ладони под платье.

— Очень хочется. Поехали?

— Твой эспрессо перебил вкус моего коктейля. Я бы еще один выпила. Можно?

— Ты лопнешь, деточка. С тебя хватит.

Гончаров поднимается на ноги и утягивает меня за собой. Достает бумажник и оставляет наличность на столе.

Больше, чем мы заказали в этом кафе. Вспомнив, что с меня Костя требовал оплату по максимуму за свою испорченную рубашку и машину, я вдруг ощущаю укол обиды. Но вовсе не из-за денег, нет...

— Можно вопрос?

— Ну? — Он вопросительно приподнимает бровь, обнимая меня за талию.

— Ты же мог закрыть глаза на запятнанную рубашку и поцарапанную машину, но озвучил астрономические суммы, прекрасно понимая, что таких у меня нет.