Цена согласия

Иначе все остынет. Ношу тебе эти контейнеры с едой каждый день, и всё зря, — недовольно бурчит. — Хоть бы поела нормально. Муравьи, и те больше в себя запихивают. Ты в голодный обморок свалишься. Впервые вижу, чтобы так тосковали по живому человеку, — вздыхает она.

Я отвожу взгляд от окна и смотрю на Ульяну. Переполняет благодарность к этой женщине. Она два раза в день приносит мне горячую еду и заботится как о родной, но мое сердце и мысли находятся сейчас в другом месте. С другим человеком. Ни о чем больше думать не могу.

— Аппетита нет. — Отодвигаю от себя тарелку с салатом и курицей и выхожу из-за стола. — Пойду у моря прогуляюсь.

Я презираю себя за то, что так сильно тоскую по Косте. Всего четыре дня прошло, а ощущение, будто мы не виделись целый месяц. И больше не увидимся. Тошно от одной этой мысли.

— Машина скоро придет, помнишь? — бросает Ульяна мне в спину.

— Помню.

Направляясь в прихожую, я снова думаю о Косте. Он даже не позвонил ни разу за эти дни. И наверное, уже не даст о себе знать."

"Прихожу на берег и достаю телефон.

Набираю номер, который знаю наизусть, и опять слышу в динамике, что абонент временно недоступен. Господи, когда уже закончится эта неизвестность? Она убивает. Лучше бы мы с Гончаровым остались на тонущем корабле вместе. Но он решил иначе и посадил меня в шлюпку. Теперь ничего не остается, как плыть к берегу. Попытки изменить Костино решение все равно бы ни к чему не привели. Поэтому он всем упростил задачу и ушел молча, не прощаясь и ничего не говоря. Только одного не учел. Если что-то пойдет не по плану и мы с ним больше не увидимся, я… не прощу его никогда.

Вспоминаю, как накануне Гончаров спросил, что, в моем понимании, можно считать предательством. Я пожала плечами и ответила, что измена — это нож в спину. Костя грустно улыбнулся и сказал, что это лишь одна из разновидностей предательства. В его представлении, предать — это не выполнить данное кому-либо обещание. После того как Костя однажды свое нарушил, он перестал давать обещания, чтобы не обмануть ничьих надежд.

Тогда я не придала этому значения, а теперь понимаю, почему он не сказал ни одного теплого слова напоследок. Видимо, по мнению Кости, это выглядело бы так, словно он дает мне надежду...

Значит, есть вероятность, что он мог бы не сдержать слово и предать?

Как же в фильмах все просто. Всего час с небольшим, и тебе известно, чем закончилась история. А мне сколько оставаться в неведении? Еще бы финал оказался не таким печальным, как в «Титанике».