Цена твоей любви

И еще она была похожа на меня, такой же цвет волос, рост, но моложе.

– Я не удивлен, наверняка твой несостоявшийся муж приготовил для тебя много сюрпризов, а тренировался на той девчонке, она же его и  прикончила. Любовь – страшная сила.

– Не говори так, он бы не стал моим мужем.

– Конечно, не стал бы, я бы не позволил ему это сделать.

Матвей улыбается, подходит ближе, обнимает одной рукой, целует в шею, я не сопротивляюсь. Завтрак почти готов, пахнет свежесваренным кофе.

– Так она его убила?

– Да, зарезала кухонным ножом после нашего ухода, пряталась этажом выше, наверное, еще и подслушивала.

– Это все ужасно. Как вообще можно на такое решиться? Она его так сильно любила, все позволяла и не смогла вынести того, что мужчина сделал другой выбор?"

"– Ее вполне можно понять, за любовь можно и убить.

Матвей говорит серьезно, смотрит внимательно, волосы еще мокрые, кожа влажная. Касаюсь груди, чувствую, как под ладонью стучит его сердце, заглядываю в глаза.

Он может, я верю, но тот, кто по-настоящему любит, не примет такую жертву.

Целует, снова жадно, прижимая к себе плотнее, а меня переполняют смешанные чувства. Желание. Страх. Неизвестность. Острая необходимость быть с ним и понимание, что это практически невозможно.

– Мама.

– Костик, милый, ты проснулся?

Отшатываюсь от Матвея, тот только качает головой, улыбается, я начинаю суетиться на кухне.

– Иди ко мне, о, да ты такой тяжелый.

Матвей усаживает Костика на стул, трогает лоб, треплет волосы.

– Нет, и я больше не хочу пить противное лекарство.

– Не пей, ты и так здоров. А чего ты хочешь?

– На рыбалку ты говорил, что научишь ловить огромную рыбу.

Сын делает взмах руками, показывая, насколько огромную рыбу он хочет поймать. Качаю головой. Я снова веду себя как отвратительная мать, позволяя ребенку надеяться на что-то, сама путаясь в желаниях.

– Никакой рыбалки, пока не разрешит доктор, и все противные лекарства придется выпить.

– Ну, мама.

– Да, да, садись за стол, сейчас будет завтрак.

– Надо слушаться, Костик, мы ведь любим маму, значит, должны слушаться.

Сидят рядом, смотря одинаковыми синими глазами, нельзя не улыбнуться, глядя на них. Так проходит минут двадцать, в полной идиллии, словно не было ничего. Жадно впитываю эту картину, чтобы запомнить надолго.

– Матвей Евгеньевич, извините, машина готова, можем ехать.