Центр силы

Впереди бежал Русый, разведывая дорогу. А я был сосредоточен на себе…"

"Я заставлял свои ноги идти, свой позвоночник — держать равновесие, а руки — раздвигать ветви, мешавшие мне. Пробираться через лес оказалось сущей пыткой. Я не мог позволить себе легко приседать и выпрямляться. При каждом движении начинало тошнить. Впрочем, тошнота, зараза такая, и потом ещё долго не отпускала…

И всё же мы шли, у нас получалось — и это меня несказанно радовало. Не радовало меня то, что лес был очень уж широкий… Точнее, не лес — а самые настоящие джунглевые заросли.

А потом лес закончился. Вот только легче не стало. Нужно было подниматься в гору. И склон тут оказался достаточно крутым, чтобы доставить мне кучу мелких неудобств. Начиная от солнца, бьющего в глаза, и заканчивая тем, что приходилось цепляться за землю руками, чтобы не скатиться вниз.

Русый, гад такой, чувствовал себя нормально даже на склоне. Иногда он оборачивался ко мне и смотрел с укором: мол, давай, двуногий, а ну-ка шевели ходулями! Похоже, никак не понимал, что я скоро копыта из-за его ягод откину…

Когда мы, наконец, выбрались на плато между двумя вершинами, меня шатало без всякого ветра.

Первым делом сжевал три солёных рыбины. Жевал без аппетита, через силу. Каждый проглоченный кусок был победой. Каждый глоток воды — неземным счастьем. А то, что удалось ещё и рвотные позывы сдержать — так это я вообще считал подарком небес.

Дальнейший путь в этот день был моей лебединой песней… Я шёл, но еле переставлял ноги. Я дышал, но одышка была такая, как будто паровоз пыхтел. Я видел, но при этом мало что воспринимал. Я смотрел практически в вечность!.. В ту самую, которая у нормальных людей лишь после смерти наступает. А у меня, блин — ещё при жизни…

Будучи одной ногой в могиле, я едва удерживал себя от того, чтобы плюхнуть туда и вторую ногу. И помогало мне в этом осознание, что смерть станет не избавлением, а моим личным жабско-жадным адом.

В общем, так и шёл, как сомнамбула, уже не соображая, что со мной, где я, и что вокруг происходит. Только в одном месте я немного очнулся — когда в ноздри шибанул запах разложения и гнили. Где-то рядом кто-то сдох и жутко вонял…

И тут я невольно стал шевелить ногами чуть бодрее.