– Где моя дочь?!
Я нахожусь в дикой панике, что пока я была во сне, Галаев украл ее, сердце мое колотится, а пульс бешено стучит в ушах. Брат ничего даже не успевает мне ответить, как вдруг дверь открывается, и с ребенком на руках заходит Фарид. Я облегченно выдыхаю и откидываюсь на подушку. Меня, как оказалось, уже перенесли в одноместную палату. Не удивлюсь, если Фарид все проплатил, здесь даже плазма и отдельный душ имеется.
– Как ты? – спрашивает мужчина, а затем сверкает глазами на Богдана.
Тот, кинув на меня взгляд, выходит из палаты, проявляя чудеса такта, что вызывает во мне удивление.
Спрошу у брата после, что было, пока я была в отключке, а пока что мы с Галаевым остаемся наедине.
– Наша дочь хочет кушать, – говорит сначала Фарид, а затем кладет ее мне на руки, как только я их протягиваю.
Я с любовью смотрю на нее, как она сонно позевывает, а затем стреляю глазами на Фарида.
– Что? – вроде как ничего не понимает и лишь вздергивает бровь.
– Я буду грудью кормить. Мог бы ты выйти? – произношу вслух и так понятные вещи.
– А я там что-то там не видел? – такта ему точно не достает.
Я бы поспорила с ним еще, но в этот момент дочка начинает похныкивать, так что я, чертыхаясь и ругая про себя твердолобого мужлана, спускаю халат, и ребенок тут же находит то, что ей было так нужно. И только спустя, наверное, минуту, решаюсь поднять взгляд на Фарида, который с жадным интересом наблюдает за моментом кормления. К моим щекам приливает кровь смущения, так что я отворачиваюсь снова, пытаюсь привести мысли в порядок.
– Зачем ты тут? – спрашиваю у него, когда молчание затягивается.
– Ты – моя, вот и вся причина, – пожимает он плечами, все также не отрывая взгляда от моей груди.
– Ты ведь сына хотел, – произношу с горечью, вспоминая все те жестокие слова, что мне пришлось выслушать по его вине.
И только после этих моих слов Фарид, наконец, поднимает голову и обращает на меня внимание. Молчит, наклоняет голову набок, усмехается и только потом говорит.
– Ты серьезно думала, что вы с врачом сможете меня обмануть? – говорит мягко и тихо, чтобы не потревожить причмокивающего ребенка.
– Обмануть? – свожу брови на переносице, не понимая, на что он намекает."
"В палате разливается тишина. Мужчина сверлит меня глазами, словно выискивая что-то одному ему известное, а затем пораженно хмыкает.
– Так ты не знала? – спрашивает он, а затем качает головой, губы его подрагивают, словно он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.
