– Если я узнаю, что ты что-то замышляешь… – угрожающим тоном говорит и огибает стол, подается вперед, нависая надо мной.
Я отклоняюсь, но пятой точкой упираюсь в стол, а дальше отступать некуда. Его дыхание опаляет мои щеки, заставляя внутри меня что-то трепетать. Но затем он резко отстраняется, словно ему неприятно находиться в моем обществе. Я же с облегчением вбираю в легкие больше кислорода. Даже не заметила, как при его приближении затаила дыхание.
– Я не рада твоему обществу так же, как и ты моему, – решаю усыпить его бдительность и дать на время понять, что солидарна и согласна с его решением.
– Надеюсь, что все решится должным образом, и мы никогда не увидим другу друга больше.
Казалось, что он должен расслабленно выдохнуть, вот только его плечи еще сильнее напрягаются, а глаза темнеют, окидывая меня непонятным взором.
– Отрицай, что это мой ребенок, – лишь приказывает мне и отходит подальше, как от чумной. – Сплетни могут дойти до моей невесты, проблемы перед самой свадьбой мне не нужны.
И его слова что-то переключают во мне. Уязвляют до такой степени, что я отхожу от собственной линии поведения, которой решила придерживаться. Ляпаю, не подумав:"
"– ДНК–тест покажет, что это твой ребенок, все равно этого не скрыть, тем более от жены, – в моем голосе ехидство и уязвленная гордость, но затем я прикусываю губу, коря себя за несдержанность.
– Вскрыть правду придется только в том случае, если это окажется мальчик, – не теряется Фарид и усмехается, дергая щекой.
Его глаза сужаются при виде меня, а сам он бычится: – Ты забыла о нашем уговоре?
В уголках моих глаз скапливается влага, а руки начинают дрожать.
– Мы ни о чем с тобой не договаривались. Я буду рада любому… – ломкий голос выдает мою боль, но я совершаю ошибку за ошибкой, не понимая, как каждое произнесенное слово топит меня все больше.
– У меня нет времени выслушивать твой бред. Иди, я занят, – вижу, что мои слова взбесили его. Жилка на шее дергается с бешеной скоростью.
Сам он трет переносицу и садится на свое место, машет мне пренебрежительно рукой, уязвляя и обижая еще больше. – И не забудь, никто не должен знать, что ты думаешь, что беременна от меня. Я ясно выражаюсь?
Руки мои трясутся от негодования и слабости. Мелькает неуместная мысль: а ведь со своей драгоценной невестой он говорит по–другому. Мягче, нежнее…
– Вполне, – цежу сквозь зубы и выхожу из его кабинета, гордо расправив плечи.
