– Не прикасайся ко мне, – резко выпаливаю, когда его рука тянется к моему лицу.
– Ты – моя будущая жена, и я буду трогать тебя, сколько и где захочу, – прищуривает глаза и цокает, приближается ко мне, нависая телом, закрывая собой практически весь обзор на комнату.
– Пока не жена, – отворачиваю голову, когда он все же касается пальцами моей щеки. – Как там у вас говорится, до брака все грешно? Что ж за двойные стандарты, а, Фарид? В одном позволяешь себе поблажки, а в другом так щепетилен?
– Уж не тебе об этом говорить, – ухмыляется скабрезно и опускает глаза на мой объемный живот.
– Да и поздно как–то, не находишь?
Прикрываю глаза, чтобы он не увидел выражение моих глаз. И тут меня спасает телефонный звонок. Галаев выругивается, но подрывается и отвечает на чей–то вызов, хлопая попутно дверью. Я было выдыхаю, чувствуя облегчение, но в этот момент мне на телефон приходит сообщение.
«Привет. Куда пропала? Давай увидимся в нашем кафе на Бронной, у меня новости. Завтра в четыре)))».
Читаю СМС от Марины, той одногруппницы, у которой провела ночь после побега из дома, и никак не могу понять, что еще за кафе на Бронной, ведь никакого нашего места у нас с ней нет. Не настолько мы близкие подружки, чтобы в свободное время кофе распивать и сплетничать. Вспоминаю и так, и сяк, но ни одной мысли не приходит мне в голову. А затем… Вспышка озарения… Я подрываюсь с кровати и встаю босыми ногами на ковер, ношусь из угла в угол и всплескиваю руками. На губах у меня явно играет довольная улыбка, а вот по щекам текут слезы.
Но не горя, а счастья, ведь на Бронной находится заведение, в которое мы с семьей все детство ходили на ужины. Какое–то время после их смерти мы с братом продолжали эту традицию, но потом Богдан прекратил туда водить меня, видя, какую боль мне причиняет это место.
И сейчас это сообщение дарит мне надежду, ведь это значит, что с братом все в порядке, вот только… Как же мне выбраться, ведь меня никуда не пускают без охраны?
– Все, я освободился, – заходит снова в комнату практически обнаженный Фарид, сбивая меня своим видом с пути истинного.
– Д–да, я хотела… – спотыкаюсь на слове, не зная, как выразить свою мысль.
– Выгнать меня из собственной спальни? – складывает руки на груди, прислоняясь спиной к закрытой двери, словно намекая, что ни одному из нас хода отсюда нет.
– Нет, я… – мнусь, облизываю нервно губы, корю себя за эту неуверенность, ведь это выдает меня с головой.
