Я, недолго думая, тут же кидаюсь к нему и толкаю в спину.
– Ты что позволяешь себе? – цежу сквозь зубы, зло разглядываю его профиль.
Он поворачивает в мою сторону голову и сворачивает разговор.
– Перезвоню, – коротко кидает собеседнику и кладет телефон в карман.
Окидывает меня ледяным и недовольным из-за моего экспромта взглядом, но его взор затем падает на мой гордо выпирающий живот, и лицо его разглаживается, словно он пытается обуздать свои эмоции, убеждая себя не злиться на беременную.
– Что опять не так? – спрашивает, тщательно сдерживая злость.
Мышцы на его скулах натянулись от напряжения, а сама его поза со сложенными на груди руками говорит о скрытой агрессии, но сейчас я переполнена такой злостью, что совершенно не читаю невербальные сигналы.
– Почему мои карточки заблокированы? Кто дал тебе право распоряжаться моими финансами? – кидаюсь на него с претензиями. – Между прочим, у меня там были неплохие накопления, а ты! Да ты!
С каждым словом все чаще и хаотичнее размахиваю руками, не сводя с него глаз, и поэтому замечаю, как его губы дергаются, а сам он пресекает дальнейшие мои окрики движением ладони.
– Они тебе больше не понадобятся, – произносит уверенно и как–то слишком высокомерно, словно там были в его понимании какие–то копейки. – Скоро ты поменяешь фамилию, я открою на твое имя другой счет, а пока пользуйся этим.
Он тут же тянется к своему карману и достает оттуда пару платиновых карт и протягивает их мне. Я же смотрю на них, как на нечто ядовитое и опасное, с чувством брезгливости, которое даже не пытаюсь скрыть.
Делаю демонстративно шаг назад, от чего его лоб тут же хмурится. Не нравится, видите ли, что отказываюсь от его подачек."
"– Мне не нужны твои деньги, мне нужны свои, – вкладывая в свои слова категоричный настрой, даже стискиваю кулаки.
Единственное, что никак не комментирую, это его слова про смену фамилии. Скорее всего, оговорка, ведь это полная чушь, в нашей стране двоеженство запрещено.
Встряхиваю головой, решая, что сейчас наиболее важно защитить свои финансовые границы.
– Или решил присвоить эти деньги себе? – тут же, не давая ему и слова вставить на мою предыдущую речь, ехидно кидаю ему в лицо эти обидные слова.
– Твои деньги в целости и сохранности. Мне они без надобности, – цедит уже он сквозь зубы, словно выплевывая каждую букву.
Видно, как он оскорблен моим гнусным предположением, даже лицо перекошено.
