– Сегодня нет настроения ездить по магазинам. Я остаюсь дома, – в моих словах только усталое утверждение, ни единой вопросительной интонации.
– Я тебя услышал, – говорит он, тяжело вздыхает и опять уходит, только уже из дома, а вот после слышу визг шин его отъезжающей машины.
Я даже благодарна ему, что он не настаивает. Весь оставшийся день провожу в раздумьях, не зная, чем себя занять. Пытаюсь готовить еду из купленных вчера продуктов, но я настолько опустошена, что все выходит из рук вон плохо, так что просто отметаю эту гиблую затею и наслаждаюсь едой из ресторана.
Тимура вообще весь день не было, а Сархана в принципе всегда не видно и не слышно, так что день я провела в одиночестве и раздумьях. И для меня он был настолько изматывающим, что уснула я даже раньше приезда Галаева и не слышала, заходил ли он в спальню.
Наступает суббота, выходной день, так что первой, как ни странно, поднимаюсь с постели я. На часах девять часов утра, но Фарид продолжает спать. Я встаю и смотрю на его безмятежный вид во сне, с сожалением понимаю, что он выглядит довольно привлекательным, когда не хмурится, не кричит и не злится.
Но затем он начинает шевелиться, и я, опомнившись, быстро ретируюсь в ванную, привожу себя в порядок, а когда возвращаюсь в комнату, мужчина уже стоит у окна и наблюдает за тем, как капли барабанят по стеклу. Во всю бушует дождь, вторя моему настроению в унисон. Надо же, даже погода портится вместе с моими эмоциями. Я молчу, немного с опаской гляжу в спину Галаеву.
До сих пор неприятно поражена тем, что его жена явилась вчера устраивать разборки. Иду к выходу, пока он меня не заметил, чтобы спуститься и не встречаться с мужчиной взглядом и ни секунды не оставаться с ним наедине, как вдруг он останавливает меня одной фразой.
– Не забивай себе голову вчерашним происшествием. Больше она тебя не побеспокоит. Она неплохая девчонка, в целом, – говорит он, не оборачиваясь от окна.
Я останавливаюсь в ступоре, хватаюсь за косяк, а затем поворачиваю к нему голову и встаю полубоком.
Неплохая? Неужели он это сказал? Как же больно в груди.
– А разве она не имела на это права? Ты ей сам рассказал, или она догадалась? – не смогла скрыть горечи в своем голосе.
Фарид молчит, в нашем разговоре образуется пауза.
– Тебе не стоит нервничать. Вы будете в разных домах. Я ей все объяснил, она подчинится, иначе быть не может, – отвечает он уверенно, ни капли не сомневаясь в том, что говорит.
