Не обращал внимание на ее попытки освободиться, проигнорировал болезненный укус и продолжал наслаждаться ее губами до тех пор, пока сама не ответила.
Пока не прильнула к нему и не выдохнула в губы.
Вот так, девочка, да!
Зарычал, когда она прижалась своей округлой грудью к его груди, когда запустила пальцы в его волосы и застонала.
– Ой, простите, – послышалось сзади и Тимур чертыхнулся.
– Пошла на хер, – развернулся и бросил той, которая посмела зайти к ним в кабинку.
Девушки и след простыл, а вот его карамель смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
Да блядь!
Что ж с ней не так? Какого хрена сначала отвечает так, будто секса никогда в жизни не было, а потом жмется в стенку и не знает, что делать. Загнанная лань – вот какой он ее видел.
– Что не так? – спросил у нее, но девушка будто впала в прострацию.
Тимур редко интересовался проблемами и, тем более, внутренним миром девушек. Плевать, что они оставляли за спиной – мужа, детей, больную мать или кого другого. Они приходили в его постель с одной единственной целью – потрахаться.
И он брал их. Иногда жестко, иногда нежно, если хотел, иногда и вовсе драл как шлюх. Но вот в душу не лез. Никогда. Не для него это.
– Отпусти! Я замужем, понимаешь? Замужем! – вдруг заговорила девушка. – У меня есть муж, и я люблю его, а ты… ты заставляешь меня совершать все это, – она всхлипнула, и Тимур увидел, как по ее лицу пробежала одинокая слеза.
Впрочем, она тут же ее смахнула и обреченно посмотрела на него.
– Ты ведь не отпустишь, да? – расстроенная, ранимая, смотрела на него так, что никакого желания с ней спать больше не было.
Хотелось просто прижать ее к себе и простоять так половину вечера. Утешить ее захотелось, сказать, что нет у нее мужа, раз она бросается на него, как тигрица на свежий кусок мяса.
Кто-кто, а Тимур хорошо знал женщин. Если ей в жизни хорошо, если мужчина рядом действительно любим, то никто больше не нужен. Будет стоять до конца, но не переспит с другим. А она хотела. Видел же, что хотела, поэтому и не мог ее отпустить.
Она ему понравилась, а он ей, а муж – отмазка, в которую она и сама не верит. Надо будет, Тимур ее заберет. Включит своего внутреннего зверя и пойдет по головам.
– Хорошо, – внезапно изменилась девушка.
Отошла от стены и стала расстегивать пуговицы на блузке, оголяя кружевное белье, надетое на голое тело.
– Что ты делаешь?
Тимуру не нравилось ее поведение. Как у неживой куклы. У отрешенной и на все готовой. Такую ее он не хотел.
– Раздеваюсь.
