После мужчина вышел, а девушка стала убирать в комнате, собирая битую посуду и остатки еды. Я вздрагивала каждый раз, когда она касалась осколков посуды своими тонкими, хрупки пальцами, но ничего не говорила, молчала и просто зажмуривалась, когда девушка собирала маленькие частички стекла в ладонь."
"За дверью послышались мужские голоса, один из которых поверг меня в шок и заставил поджать пальцы на ногах. Дверь с грохотом отворилась, и в комнату вошел Цербер.
– Пошла вон! – тут же рыкнул он на девушку.
Та подобралась и вылетела из комнаты, даже не взглянув в его сторону.
Вот он – реальный Цербер. Человек, которого боятся все без исключения. И я позволила себе облить его вином?
– Уволить ее, – крикнул за дверь и закрыл ее.
Развернулся ко мне и стал подходить ближе, а я только вжималась в спинку кровати, ощущая спиной холодные металлические прутья.
– Испугалась? – как-то слишком мягко спросил мужчина, который только ночью хлестал меня по ягодицам и шептал грязные словечки, от которых горели щеки, а внизу становилось влажно-влажно.
– Нет. Ты зачем девушку уволил?
– Она ошиблась, – спокойно ответил мужчина.
– Она просто уронила поднос, – возразила, но тут же умолкла, стоило ему посмотреть на меня со всей серьезностью.
– Сейчас тебе принесут завтрак и одежду. Поешь и оденься, Зеки отвезет тебя по магазинам, вот карта, – бросил пластиковую карту на кровать, поближе к моим ногам, – купишь себе красивую одежду, украшения там, белье, все что нужно, поняла?
Сказал и, не дожидаясь моего ответа, будто он его совершенно не интересовал, пошел на выход.
– Я ничего не буду покупать, – бросила ему в спину.
Было страшно, но я не взяла у него ни копейки уже два раза, не возьму и сейчас.
Тимур остановился, повернул голову через спину, вынуждая восхищаться своим профилем, а после обернулся полностью, смотря на меня своими темными, угольными глазами из-под нахмуренных бровей и пышных ресниц.
– Ты поедешь в магазин с Зеки и купишь нормальную одежду, потому что женщина, находящаяся рядом со мной не может выглядеть, как дешевая подстилка, Аня.
И ты должна это понять.
– Отпусти меня, если я дешевая подстилка, – тут же огрызнулась.
Несмотря на вчерашние убеждения, сегодня я не была так радушно настроенной и спокойной. Внутри клокотала дикая ярость. Двадцать первый век, все люди равны и свободны, а я тут, фактически, в рабстве, по принуждению.
– Нет.
Короткий ответ и ни слова больше. Только ярость, полыхающая в глазах.
