Все хорошо. Мы отлично ладим.
Конечно, я врала. Мы даже не разговаривали нормально, не то, чтобы ладить.
– Еще вина? – поинтересовался мужчина, но я лишь замотала головой.
Заметила, что он не пил, а пить одной было как-то неудобно.
– Почему вы не пьете? – спросила у мужчины.
– Вера, – спокойно прокомментировал он. – Я мусульманин, Анна, нам запрещается пить.
– А… – я хотела спросить мусульманин ли Тимур, но вовремя прикусила язык.
Адем засмеялся, обнажая ряд белоснежных зубов, а затем откидывая голову назад.
– Что-то не так? – спросила, но мужчина лишь покачал головой.
– Тимур тоже мусульманин, Анна, но он позволяет себе гораздо больше, – я кивнула, а мужчина прекратил смеяться. – Вы не слишком близки, правда? – Адем задал вопрос, от которого я покрылась краской.
Не знала, что отвечать. Не слишком близки? Если говорить об интиме, то, наверное мы даже слишком близки, а если о моральной стороне вопроса, то едва ли мы сказали друг другу больше, чем я Адему за один вечер.
– Так как, Анна? Вы близки с Тимуром?
– Я думаю, что тебя это не касается, Адем, – вздрогнула и в ужасе повернула голову к двери, где стоял Тимур.
Ожидала увидеть в его взгляде лютую злость, но он смотрел вполне обычно, спокойно. Подошел к нам ближе, поздоровался с братом, похлопывая его по плечу, а затем двинулся в мою сторону. Как бы я не старалась, но не могла сидеть спокойно, немного сжалась и выпрямила спину как натянутая струна. Я ждала всего, что угодно, но не того, что сделал Тимур. Он подошел, взял мою руку и поднес к своим губам, ленько касаясь кожи и не разрывая со мной зрительного контакта.
– Здравствуй, – произнес одними губами, а после отошел от меня и позвал Зеки.
Я чувствовала себя не в своей тарелке. Как будто меня поместили в клетку между двумя тиграми. Мне казалось, что от того, как я поведу себя зависит не только моя судьба, но и жизнь. Именно поэтому я приняла единственное правильное решение – молча сидела за столом, опустив взгляд на стол.
Пока я сидела, Тимуру принесли приборы и ужин, бутылку виски и стакан.
Я надеялась, что меня отпустят, скажут, что в моем присутствии нет необходимости, и я смогу подняться к себе, но увы, ничего подобного я так и не услышала. Напротив, Тимур стал спрашивать как дела, не обижал ли меня его брат.
– Нет, – я улыбнулась. – Адем развеселил меня и немного скрасил мое одиночество.
– Вот как, – заметила, как Тимур сжал целюсти, но выдавил, скорее, злобную, чем добрую улыбку.
