Чай с жасмином (СИ)

Не стесняйся.

Дверь за спиной закрывается.

Прикасаюсь ладонями к своим горящим щекам.

Но ведь это будет. Надо смириться. Никак не могу представить как это будет. Если так как с Джаном, я смогу терпеть. Главное, чтобы не хуже. Пожалуйста…

Он меня теперь не услышит. Или в наказание сделает так, чтобы мне было хуже, больнее и страшнее, противнее!

На двери шпингалет. Я могу закрыть?

Не знаю. Джан запрещал закрываться от него.

Но мои руки тянутся к замку и я тихонечко сдвигаю его в закрытое положение. Внутри становится немного легче.

Стягиваю платье, белье. Закидываю все в стиральную машинку.

Платье, конечно, будет испорчено.

Но я ненавижу это платье и мне его не жаль.

Другого же может и не быть.

Но я все равно нажимаю на кнопку пуск в своей безразличной апатии.

Погружаюсь в горячую воду. Закрываю глаза.

Мне почти что хорошо. Моему телу хорошо. Остальное нужно сейчас отключить, иначе я сойду с ума.

На краю ванны плавающая подушечка.

Леша сказал — все можно. Он добрый, мне кажется. Не будет ругать из-за такого.

Когда вода начинает остывать, берусь за волосы, лезвие, скрабы, крема, масла…

Нельзя быть некрасивой. Это неуважение к мужу, — проносятся в моей голове нравоучения мамы Наргизы. — Идеально все должно быть. Чисто, гладко. Вкусно пахнуть.

Какому теперь мужу? — вздыхаю я. — Леша не муж.

Пытаюсь представить его без одежды. Какой он будет? Такой же тяжелый, неуклюжий, как Джан?

В глазах тут же темнеет от стыда.

Что тут представлять? Все мужчины одинаковые… Надо терпеть и все.

И таблетки надо пить, пока разрешает. Не примут моих детей в его роду. Не будет им защиты. Зачем он мне обратное говорит?

Почему я девочкой родилась?.. — накатываются опять слезы. — Несправедливый мир. Говорят, женщина заслужила. А когда я заслужила такую судьбу? Если Бог меня создал, чтобы наказывать… Не могу я, тогда, понять Бога. Для чего это ему? Всегда мама говорила, наш отец в семье наместник Бога. Я верила. И казалось мне что Бог справедливый, добрый, строгий, разумный. Легко было смиряться перед ним и своей судьбой.

А на Джана смотрела, казалось, Бог капризный, равнодушный, несправедливый, гневный! Джан ведь его наместником был для меня? Так мне Бога показал! Это его ответственность перед Богом! Да только ему плевать! Смеется на мои слова и все. Говорит: дура, замолчи. Может, и правда, дура. Но не понимаю, как такой Бог над всем живым может быть и закон держать, если он себя не может держать. Пить может, пока не упадет, как животное.