Чай с жасмином (СИ)

— Зачем с девочкой так поступил?

— Что?! Какой девочкой?…

— Какой девочкой?! — рычит он. — С той самой девочкой. Жасмин.

— Что?… А как… я поступил? — падаю на кресло.

— Мне еще и объяснять тебе надо? Не по-мужски, ты Леха, поступил. По-скотски. Использовал и прогнал. Ты же знал, чем это грозит для нее!

— Погнал?! Да ты что Иваныч?? Их с Машей похитили! Муж ее! И нам нужна помощь…

— У Жасмин другая версия.

— Этого я тебе не скажу.

— А Маша? — перехватывает трубку Миха. — Это Михаил, Анатолий Иванович! Девочек действительно похитили.

Что с Машей, вы знаете?

— Машу твою, я сейчас привезу, если все пойдет хорошо.

— Иваныч, стой!! — перехватываю я трубку. — Не прогонял я Ясю. Клянусь. У нас послезавтра регистрация! Я не понимаю, почему она так сказала!

— Да?.. — недоверчиво.

— Ну ты же знаешь меня!! Никогда я бы так не сделал даже с посторонней девушкой. А она… Она моя.

— Ну да… А как она, Леш, оказалась одна?

— Мы немного повздорили, — признаюсь я. — Ерунда, вообще! Быть может, она что-то из услышанного не так перевела! Я не знаю! Я не прогонял ее.

Они ушли с Машей, пока нас не было дома. Когда возвращались домой… Их затолкали в фургон и увезли. Сосед видел. Дальше — не знаем ничего! Мы ищем их уже сутки!

— То есть жениться хочешь, как обещал?

— Ну, конечно!!! Я люблю ее. Где она?!

— Ой… — вздыхает. — В надежном месте она. А вот Маша… Садитесь в тачку, адрес скину. Все объясню на месте.

В открытой сумке золото Яси. Достаю серьгу… Вспоминаю, как роскошно эта драгоценность смотрела на ней.

Такая она была… Недостижимая. Не моя. Чужая. Отстраненная. А мне гораздо ближе моя, домашняя теплая Яся, похожая на антенку, которая пытается уловить то, что у меня внутри.

Это ее «защита». Придется отдать. Яся захотела так. И черт с ним! Я буду создавать ей свою «защиту».

Иваныч отчитывает меня уже раз, наверное, в пятый: «А он говорил… А он предупреждал!» Но мне хреново и без его лекций. Почему она так сказала ему? Она действительно думает так?!?

И я сижу в его открытой машине, спрятав лицо в ладони.

— Никак. Она в программе. К ней никого не пустят сейчас. С ней работает мусульманский психолог. Они выяснят сможет ли она быть самостоятельной и предложат различные варианты, в том числе и возвращение на родину. Восстановление связей с родственниками.

— Зачем ей это?! Потом, когда у нее будет статус моей жены — пожалуйста!

— Знаешь, что, Полевой…

— Знаю. А в каком она фонде? Где у тот пансионат?

Протягивает мне визитку.