Чайная роза

 — Да она свежа, как маргаритка! Если хочешь увидеть старую форель, посмотри на себя в зеркало!

Фиона увидела торговца рыбой, на подносе которого лежали крошечные сморщенные моллюски; рядом стояли бочонки с жирной селедкой и ведра с устрицами. Неподалеку находился прилавок мясника, застеленный красно-белой бумагой с фестончатыми краями. На прилавке аккуратными рядами лежали сочные отбивные, пухлые сосиски и свиные головы, с которых капало сало.

Рынок освещали мигающие газовые фонари, керосиновые лампы и даже свечи, воткнутые в репу.

А что за ароматы! Фиона остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Моллюски, сбрызнутые уксусом, распространяли соленый запах океана. Яблоки, посыпанные корицей, благоухали пряностями. Жареные сосиски, картошка в мундире, еще теплый арахис… У нее заурчало в животе.

Она открыла глаза. Мать шла к прилавку мясника, пробираясь сквозь толпу. Казалось, здесь собрался весь Ист-Энд, знакомые и незнакомые лица. Тут были серьезные набожные евреи, возвращавшиеся из синагоги; матросы, покупавшие копченых угрей или горячий гороховый суп; в дверях пивных стояли мастеровые всех мастей, чисто выбритые и принарядившиеся; некоторые из них держали под мышками извивавшихся терьеров.

Но большинство посетителей рынка составляли женщины самых разных возрастов. Они покупали все подряд, отчаянно торгуясь при этом. Некоторых сопровождали мужья, державшие корзины и курившие трубки. Другие приходили с детьми; кое-кто сидел у них на руках, другие цеплялись за материнские юбки и клянчили печенье, сладости или горячую булочку.

Кокни кричали «мам», ирландцы «ма», итальянцы, поляки и русские — «мама», но все требовали одно и то же: сладкий, ярко окрашенный леденец. И замотанные женщины, которым не хватало денег на продукты, покупали глазированную булочку, деля ее на три части, чтобы порадовать своих малышей.

Фиона огляделась по сторонам, увидела мать у прилавка мясника и подошла к ней.

— Не возьмете ростбиф на завтра, миссис Финнеган? — спросил продавец.

— Не на этой неделе, мистер Моррисон.

Мой богатый дядя еще не умер. А вот кусочек грудинки возьму. Фунта на три. Не дороже пяти пенсов за фунт.

— Гм-м… — Мужчина поджал губы и нахмурился. — Остались только большие куски… но я скажу вам, что делать, милочка… — Он выдержал театральную паузу, оперся на руки, наклонился вперед и продолжил: — Я продам вам пятифунтовый кусок по очень выгодной цене.

— Это для меня слишком дорого.

— Ерунда, милочка, — тоном заговорщика ответил мясник.