Чайная роза

Сбитая с толку Фиона продолжала стоять на месте, пока мисс Майлс не предложила ей сесть.

— Кто это? — спросила ее Фиона.

— Уильям Макклейн, — с придыханием ответила секретарша.

— Как это кто? Владелец рудников, лесопилок и подземки. Один из самых богатых людей в Нью-Йорке, — сказала собеседница таким тоном, словно не знать этого могла только последняя деревенщина. — Нажил состояние на серебряной руде, — по-девчоночьи зачастила она. — Потом переключился на лес. Сейчас составляет план первой нью-йоркской подземной железной дороги.

Ходят слухи, что он собирается заняться телефоном и электричеством.

Фиона имела лишь самое смутное представление о том, что такое телефон, а об электричестве даже не слышала, но энергично закивала, притворившись, что понимает, о чем идет речь.

— Кроме того, он является владельцем Первого Купеческого. И… — она наклонилась вплотную к Фионе, — вдобавок вдовцом. Его жена умерла два года назад. За ним гоняются все светские леди города.

Дверь мистера Эллиса открылась, и беседу пришлось прервать.

В приемную вышел мистер Макклейн.

— Вы получите свой магазин, — лаконично сказал он Фионе. — О подробностях договоритесь с Эллисом. И не жалейте затрат на рекламу. Если сможете, закажите целую страницу и опубликуйте объявление не в воскресном, а в субботнем выпуске, хотя это и дороже. Именно в субботу большинство ваших соседей получает жалованье. Если хотите, чтобы люди запомнили ваше имя, делайте это тогда, когда у них есть деньги, а не тогда, когда они уже все потратили.

Не успела Фиона вымолвить слово, как он приподнял шляпу, кивнул ей и мисс Майлс и ушел.

Девушка едва успела пролепетать «спасибо» и застыла на месте, глядя ему вслед.

Глава двадцать седьмая

Все большие типовые дома из белого известняка, стоявшие вдоль Альбмарль-стрит в модном районе Пимлико, были безукоризненными. Их ставни и двери были выкрашены одинаковым черным лаком, медные почтовые ящики отполированы до блеска, и даже цветы занимали одинаковое количество места в терракотовых горшках или керамических вазах.

Перед каждым зданием стоял черный газовый фонарь. В девять часов пасмурного апрельского вечера все они были включены на полную мощность.

Дома говорили о солидной похожести — качестве, которое особенно ценили их обитатели, новоявленные представители среднего класса, изо всех сил стремившиеся доказать, что они ровня старым аристократам из соседних районов Белгрейвия и Найтсбридж. В Пимлико не было ничего крикливого, ничего аляповатого, ничего необычного.