Чайная роза

Майкл отодвинул стул и взял дочь на руки. Племянница увидела лицо дяди и поняла, что он думает о Молли. «Не убегай, — молча взмолилась девушка. — Останься с ней».

— Элеонора Грейс, — хрипло промолвил он. — Какая же ты красавица…

Нелл лежала в худых руках отца и таращила на него большие синие глаза. Потом она наморщила лоб и продекламировала:

Майкл не поверил своим ушам.

— Она сказала «па»! — воскликнул он. — Сказала «па»! Узнала меня!

— Да, узнала. Она знает вас, — сказала Фиона, хотя ей было прекрасно известно, что Нелл называет «ба» или «па» всё на свете.

— Па! Па! — пищала девочка, ворочаясь в объятиях отца.

«Умница, Нелл. Валяй дальше», — молча уговаривала ее Фиона, глядя на стоявшую рядом Мэри. Майкл дрожащей рукой прикоснулся к щеке дочери. Нелл поймала губами его большой палец и начала жевать.

— Копия своей матери, — сказал Майкл. — Вылитая Молли. — Потом он закрыл лицо свободной рукой и заплакал. По его щекам покатились крупные слезы и упали на платье Нелл, из груди вырвались глухие рыдания.

Скорбь хлынула наружу, смыв крепостные стены, которые Майкл возвел, чтобы ее удержать. Его гнев и негодование исчезли; осталась только душераздирающая печаль.

— О господи, сколько шума из-за какой-то девчонки… — пробормотал Алек.

Мэри смерила свекра уничтожающим взглядом.

— Правильно, Майкл, — ласково сказала она. — Тебе нужно выплакаться. И время для этого ты выбрал самое подходящее. Такая женщина, как Молли, стоит слез. Просто тебе нужно дать им волю.

После этого тебе полегчает.

— Мне хотелось бы, чтобы она была здесь, — с трудом промолвил Финнеган. — И могла видеть Нелл.

Мэри кивнула, взяла его руку и крепко сжала.

— Она здесь, Майкл. И видит ее.

Глава тридцать вторая

— Ты проверил заднюю дверь? — спросил Эд Эйкерс, когда Джо закрыл ставни и запер его лавку на висячий замок.

— А персики положил повыше, чтобы мыши не достали?

— Ага. И вишни тоже. Я все учел, Эд.

— Вот и молодец, — сказал Эд, похлопав Джо по спине.

 — На, держи небольшую премию. — Джо поблагодарил его. — Не за что. После твоего прихода торговля пошла лучше. Ты мог бы даже песок на пляже продать. Ну ладно, раз так, я пошел. Весь день прячусь от своей хозяйки и ее чертей, но рано или поздно приходится идти домой, верно?

— Тут уж ничего не поделаешь, — сказал он.

Эду было чуть за сорок, а детей — двенадцать человек. Он любил жаловаться на жену и ребятишек, называя их «миссис Эйкерс и ее отродье».