Чайная роза

 — Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Я вернусь домой до наступления темноты. — Потом Фиона схватила сумочку и выскочила из кареты, не обращая внимания на протесты Эндрю.

Она шла по Брик-лейн, радуясь, что надела старую юбку и блузку. Радуясь пятнам глины на подоле, тому, что собрала в свободный пучок волосы, растрепавшиеся во время уборки могил. Она была здесь своей; никто не обращал на нее внимания. Фиона прибавила шагу и влилась в толпу рабочих.

А вот и Монтегью-стрит. Наконец-то! У Фионы перехватило дыхание.

Вот он, ее дом. Ничуть не изменился. Красные кирпичи, черные ставни, отдраенные до блеска ступеньки. А почти рядом — дом Джо. На секунду она снова почувствовала себя семнадцатилетней девочкой, возвращающейся домой с чаеразвесочной фабрики и надеющейся, что он сидит на ступеньках и ждет ее.

Улица была заполнена людьми. Ее окружали отцы, торопившиеся домой пить чай. Матери, звавшие детей. Маленькие девочки с крысиными хвостиками и девочки постарше, с младшими братьями и сестрами на руках. Мальчишки, гонявшие мяч.

После сильного удара мяч влетел в окно дома номер шестнадцать. Раздался звон и женский крик: «Ой, мой чайник!» Когда на крыльцо выскочил взбешенный хозяин, мальчишки уже разлетелись в разные стороны, как стая воробьев.

Ее удивляли шум и суета. На Пятой авеню никто не кричал. Во всяком случае, в той части, где жила она сама. Никто не гонял мяч и не прыгал через веревочку. Не хохотали собравшиеся в кружок домохозяйки. Никто не цокал языком, сочувствуя большому животу молодой женщины.

Старики не хвастались породистыми волнистыми попугайчиками.

На этих улицах было столько тепла, столько сердечности… Когда она это поняла? В юности ей хотелось только одного — сбежать отсюда. Почему? Нигде она не чувствовала себя такой счастливой, как здесь. В двухэтажном домике, где у нее не было даже собственной комнаты, с покосившимся сортиром на заднем дворе. У нее не было ничего, совершенно ничего, и в то же время было все.

Она дошла до конца улицы, оглянулась и услышала, как отец поет, возвращаясь с пристани.

Увидела, как мать, подбоченившись, ругает Чарли. Как к ней идет высокий, светловолосый и умопомрачительно красивый парень, держащий руки в карманах, в глазах которого помещается целый мир.

Фиона продолжила путь и в конце концов добралась до Коммершл-роуд. Нужно было остановиться, взять кеб и вернуться в Мэйфер. Наступили сумерки, на небе слабо засветились первые звезды. Но ноги сами понесли ее на юг, к Уоппингу и реке.