Чайная роза

Фионе не полагалось знать про бои, поэтому она не могла спросить Чарли, что он собирается делать со своим выигрышем. Впрочем, догадаться было несложно: дядя Майкл и Америка. Она видела, как загорелись глаза брата, когда мать распечатала конверт и вслух прочитала, как дядя описывал свой магазин и Нью-Йорк. Позже она застала Чарли за кухонным столом. Он перечитывал письмо и даже не поднял головы, когда сестра очутилась рядом. Только промолвил:

— Это невозможно. Мама будет плакать, — ответила она. — Да и денег на билет у тебя все равно нет.

Но брат пропустил ее слова мимо ушей.

— Держу пари, дядя сумеет найти для меня местечко в своем бизнесе. Тем более сейчас, когда у тети Молли родится ребенок. Почему бы не обратиться к родному племяннику? Я не собираюсь всю жизнь вкалывать за гроши на этой проклятой пивоварне.

— Ты сможешь работать в магазине, который откроем мы с Джо, — ответила она.

Чарли возвел глаза к небу.

— Перестань корчить рожи! У нас будет свой магазин, вот увидишь!

— Как-нибудь сам справлюсь.

Фиона забыла этот разговор и вспомнила о нем только тогда, когда узнала, что Чарли дерется за деньги. Выходило, что брат не шутил. В Америке улицы вымощены золотом. Если он уедет туда, сразу станет богачом. Конечно, она будет за него рада, но ведь это так далеко… Да, верно, Чарли был настоящим обормотом, но Фиона любила брата, а люди, уезжавшие в Америку, никогда не возвращались оттуда. Если человек садился на пароход, от него не оставалось ничего, кроме воспоминаний и случайных писем.

Если бы Чарли уехал, Фиона скучала бы по нему, но она понимала его стремление сменить место. Он тоже не желал мириться с будущим, в котором не было ничего, кроме работы на износ. Почему такой должна быть ее судьба? И судьба Чарли? Потому что они бедные? Бедность — не порок; сам Господь был бедным и принадлежал к рабочему классу, всегда напоминал отец. Отец Диген тоже говорил, что бедность — не грех, но считал, что с этим нужно смириться. Если ты беден — значит, так пожелал Бог, а с Ним не поспоришь.

Фиона обвела взглядом Монтегью-стрит. Неказистые, закопченные домики с тесными комнатами, тонкими стенами и перекошенными оконными рамами. Она знала, как живут почти все местные обитатели. Номер пять, Макдонохи: девять детей, вечно голодных. Номер семь, Смиты: отец игрок, мать не вылезает из ломбарда, а дети бегают без присмотра. Номер девять, Филлипсы: бедные, но уважаемые.