Чай с жасмином

— Разве твой отец не заслуживает уважения? Он приехал из другой страны. Не остался равнодушным к твоей ситуации. А ты… просто не выйдешь к нему? Так нельзя, Жасмин.

Она права?… Так нельзя. Даже если он приехал порицать и наказывать. Я как послушная дочь должна принять все с благодарностью.

— Можно мне паранджу?

— Нет, Жасмин. Я должна видеть твои реакции и твое состояние, чтобы помогать тебе.

И я иду, в моих глазах темнеет и в ушах шумит.

Надо мной потолок, и я даже не мечтаю о том, что разверзнуться небеса и меня такую опозоренную поразит молния.

Вхожу в большую светлую комнату, там очень много людей, мужчин. Я не могу разглядеть лиц, меня шатает от страха.

Амина отводит меня за руку от всех подальше, усаживая за стол в кресло.

Я прячу лицо в ладонях, съеживаясь в нем. Мне кажется, что я голая. Нет. Хуже. Голая и грязная. И все смотрят на меня.

— Ясь… — это Леша, я узнаю его голос. — Ясенька…

Сглатываю поднимаю глаза.

Он так смотрит на меня! Еще в тысячу раз пронзительнее, чем раньше. И я даже на секунду забываю, что здесь есть все остальные.

— Не нужно подходить ближе.

Он отдает ему что-то.

— Передайте, пожалуйста. Это ее…

Охранник подходит ближе протягивая мне красивое кольцо.

Это не мое… Я вижу его впервые!

Поднимаю глаза на Лешу.

— Я обещал тебе кольцо, Ясь.

Да…

Там что-то написано внутри, мне сложно сфокусироваться, но это на турецком, и я приглядываюсь.

Там выбито сердце и рядом надпись: «Дарю».

И я вспоминаю, что он говорил мне это.

— Надень, Ясь.

Растеряно выполняю то, что он говорит. На средний палец колечко маловато, и я надеваю его на безымянный. На правую. На левой — мамино.

Мамино…

Рядом с Лешей очень красивая женщина со светлыми волосами.

Это мама?…

Я смотрю в ее глаза, все остальное расплывается и мне в какой-то момент начинает казаться, что я смотрюсь в зеркало.

Мама…

— Здравствуй, доченька.

— Мама… — мои губы вдруг вздрагивают и из глаз начинают совершенно бесконтрольно литься слезы.

Ее губы дрожат тоже.

— Джейхан, — переводит она взгляд на отца. — Я разочарована в тебе. Ясенька, — встает она с кресла. — Никого здесь можешь не слушать. Ты можешь сейчас встать и уехать со мной. И больше никогда, ты не увидишь ни одного из этих мужчин. И с тобой будет все в порядке. Обещаю!

Все обещают… обещают… — опускаю я глаза.

— Она не поедет с тобой, Юлия, — встает отец.

— С кем поедет? С ублюдком этим? — перевожу взгляд следом за ее.