Не проснулась, очнулась, гадая, был это сон или обморок, и увидела, что Клим не спит, подпер голову согнутой в локте рукой и смотрит на нее. Слабый свет ночника отбрасывал тень, от этого его лицо казалось темным пятном, лишь глаза блестели словно два озера, полные черной воды."
"— Почему ты не спишь? — прошептала, прикоснувшись к щеке, проведя указательным пальцем по контуру губ. Красивые губы. Идеальные.
— Смотрю, наглядеться не могу. Красивая моя девочка… Я же не спать пришел, Катя, — и впился губами с тем же остервенением, а она чуть не закричала.
Потому что ей вдруг отчетливо показалось, что он… прощается.
Иначе Катя не могла объяснить эти изнуряющие ласки, исступленные то ли поцелуи, то ли укусы, то ли метки. Снова полусон-полуобморок, а когда открыла глаза, Клима рядом не было. Вскочила, кинулась в кухню и напоролась на Аверина, прикуривающего от зажженной конфорки.
Его «Катя» прозвучало слишком хрипло и надорванно, но он тут же поймал ее за талию и притянул, делая затяжку и выпуская в открытое окно сигаретный дым.
— Иди сюда.
— Ты же бросил курить, Клим, — упрекнула она, а руки сами обвили его торс, и губы сами спросили:
— Ты уезжаешь? — чтобы тут же начать целовать ему шею.
— Нет, — ответил и прижался подбородком к виску, а у нее не хватило духу спросить, почему у нее такое чувство, что это их последняя ночь перед расставанием.
— Почему я не могу напиться тобой, Катя? Насытиться не могу, сладкая, любимая…
Подхватил, усаживая на столешницу, и снова все пошло по тому же кругу — губы на шее, горячие поцелуи, больше похожие на клейма, руки, оставляющие красные пятна на теле и ошеломляюще пронзительное чувство потери.
«Я не хочу терять тебя. Я не могу тебя потерять!» — хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь гортанный стон. Он покрывал ее лицо поцелуями, вдавливаясь и сведя руки локтями за спиной, что она даже обнять его не могла. Не выдержала и беззвучно заплакала, а он продолжал целовать ей лицо, пробегать губами по соленым дорожкам и повторять полушепотом:
— Не плачь, я так люблю тебя, моя нежная девочка, моя любимая…
* * *— Мне нужно ехать, Катя, — когда она вышла из душа, Аверин стоял одетый уже в прихожей.
Сердце дернулось, забилось, провалилось вниз и там ритмично застучало, а вверх пополз ледяной туман. Она очень старалась не показать, как это больно.
— Мы… больше не увидимся, Клим?
А вот тут он ее удивил.
— Почему? — его удивление было искренним. — Конечно увидимся. Сегодня. На конференции по случаю годовщины компании.
