* * *"
"С моря тянуло прохладой, в комнате разожгли камин, Катя так и сидела на диване, поджав ноги, и с удовольствием смотрела на огонь. Клим и Костя пили коньяк, развалившись в креслах, переставляли фигуры и негромко переговаривались. Дети, наконец угомонившись, сидели возле них на полу на толстом ковре и играли «съеденными» шахматными фигурами. Катя прикрыла глаза.
Было особое очарование в этом тихом семейном вечере, особенно на контрасте с утомительным приемом. Мужчины, увлеченные игрой, на Катю не обращали особого внимания, только изредка Клим бросал задумчивые взгляды, зато она с удовольствием их разглядывала.
Ей нравилось смотреть на обоих Авериных, может, потому что они слишком похожи? Костя совсем не выглядел на свои сорок один, максимум тридцать шесть-тридцать семь, он больше годился Климу в братья. И наверняка у них в роду затесался какой-то аристократ, уж больно породистыми выглядели оба.
Их отношение к детям, играющим у их ног, давало Кате отдельный повод поумиляться. Ладно Клим, тот с ними с самого начала возился с удовольствием.
Но и Костя, хоть те и были у него клопами, вел себя с мальчиками очень терпеливо и ласково. Возможно, он довольно неплохой отец…
Ее размышления прервал Ваня. Мальчик подошел, уткнулся головой ей в колени и принялся тереть кулачком глаза.
— Мам, мама!
— Что, зайчонок, ты устал, хочешь спать? — она только взяла малыша на руки, как тут сразу прибежал Матвей и тоже захотел на ручки.
— Иди ко мне, сыночек, — Катя поспешно спустила ноги на пол и начала устраивать обоих малышей на коленях.
Держать их было неудобно, но дети притихли, и она не могда сдержать улыбки от того, как они прятали мордашки у нее на груди, всю ее заполонила нежность при виде светленьких макушек и черных блестящих глазенок, которые уже начинали закрываться, стоило ей тихонько запеть.
Она скорее ощутила, чем увидела. Еще до того, как подняла глаза. Мужчины смотрели на нее, оба, отставив свой коньяк и позабыв о шахматах. Что-то было такое в этих взглядах, одобрительном и поддерживающем старшего Аверина и пронзительном и благодарном Клима, отчего она вдруг ощутила себя очень важной и ценной.
Да, именно, они смотрели на нее как на чудо, с теплом, с нежностью, а она никогда еще не чувствовала себя такой нужной и защищенной, и это было незнакомое, но удивительно приятное чувство.
— Их можно уложить в спальне, — первым нарушил тишину Костя.
Клим опомнился, подошел и склонился к Кате.
— Давай мне, я отнесу.
