С тех пор, как Катя выбрала белый конверт, он ни разу не дал повода усомниться в правильности принятого решения.
После лечения в Израиле маме стало намного лучше, она с удовольствием помогала с внуками, а с зятем у нее сразу сложились хорошие отношения, еще в его самый первый визит.
— Мам, он что, не понравился тебе внешне? — спросила ее как-то Катя.
— Ну ты же влюблена была в своего Силанина, а Сашенька на него совсем не похож. Вот мне и думалось, что тебе он не понравится. Кто же знал, что вы давно поладили! — развела руками мама.
Катя только хмыкнула. Еще бы! Как можно сравнивать Силанина и ее Клима? Это же небо и земля! Еще они много говорили об Алле.
— Ее отец был очень красив, он бросил меня, как только узнал, что я беременна, твой отец очень старался Алле его заменить, а я всегда чувствовала себя виноватой перед ней. И перед ним тоже, — вздыхала мама. — Она в точности повторила мою судьбу, бедная моя девочка…
Кате не хотелось больше ничего обсуждать, прошлое осталось в прошлом. Она сама теперь понимала, что останься Алла в живых и будь Клим-Александр рядом, их с Катей все равно потянуло бы друг к другу, и тогда все оказалось бы гораздо сложнее.
Зато после рождения дочери она очень хорошо стала понимать сестру.
— Ты знаешь, если бы ты меня бросил с Сонечкой, я бы тебе все равно была очень благодарна за нее, — как-то призналась она мужу после того, как они впервые вместе искупали, накормили и уложили малышку спать.
Клим даже отвечать не стал, посмотрел на нее как на полоумную, притянул на плечо и уснул. Кате же не спалось, она смотрела в потолок, гладила обнимавшую ее руку мужа и давилась слезами. Какая разница, что это от счастья, все равно давилась, чтобы Клима не разбудить.
Ей все нравилось в своей девочке — и малюсенькие пальчики, и крошечный аккуратный носик, и пушистые волосики, а особенно запах. Дочка пахла молоком и Климом, потому что он в буквальном смысле не спускал ее с рук.
Муж специально взял месячный отпуск, чтобы провести его со своей уже такой немаленькой семьей.
— Ой, подумаешь, трое! — фыркал Костя, глядя на нависающего над кроваткой племянника, — вот родишь шестерых, тогда я на тебя посмотрю!
Клим лишь отмахивался, а Катя смеялась и держала телефон, чтобы Аверину было лучше видно. Она познакомилась со всеми его сыновьями и не могла не признать, что при всей напускной отстраненности отец он ответственный и заботливый.
