Сдержало исключительно нежелание прослыть истеричкой и бешеной стервой, да и Каринка была ни при чем, ясно же, что весь этот театр одного актера предназначался лично ей.
Она подчеркнуто приветливо поздоровалась с сотрудницей, подчеркнуто проигнорировала адресованную ей лучезарную улыбку и направилась к себе, стараясь не расплескать кофе. Оставалась слабая надежда, что он увяжется следом, но и та не оправдалась, и Катя, устроившись с чашкой на своем рабочем месте вдруг подмала, а что, если Аверину просто надоело?
Поигрался в заботливого друга, принес детям подарки, убил на них целый выходной, получил от ворот поворот и понял, что такой вариант для него слишком энерго- и трудозатратный? Вполне может быть, а она уже напридумывала себе…
«Где бы ты ни была, по итогу ты будешь со мной, ты и твои дети»… Он так говорил.
«И что? Ты ему тоже сказала, чтобы он не приходил, вот он послушался и больше не приходит. Довольна? Чего теперь ноешь?»
Катя пила кофе, без конца терла глаза, снова пила кофе, и где-то после пятой чашки к обеду у нее начались глюки — в кресле напротив материализовался Аверин.
— Что-то с детьми? — спросил он таким участливым тоном, что Катя не выдержала и рассмеялась.
— Слушай, Клим, сделай попроще лицо, а то я подумаю, что ты в самом деле волнуешься.
Аверин помолчал, а потом и себе растянул губы в довольной улыбке:
— Раз все здоровы, так и быть, решу, что ты не могла уснуть, томясь по мне и страдая от неутоленной страсти. И ругая свою глупую принципиальность.
От такой наглости Катя дар речи потеряла, и пока собиралась с мыслями и приходила в себя, Клима уже и след простыл, оставив легкий аромат его парфюма, смешанного с чуть уловимым запахом табака, а значит Аверин снова курил, хоть торжественно обещал Зиминой окончательно завязать, чтобы подать ей хороший пример.
"
"…Кате снова снился Клим, который целовал ее, но только не так страстно и требовательно, как вживую, а осторожно и медленно, и когда она проснулась и подняла голову, то поначалу не совсем поняла, где она и что это было.
Осмотревшись, обнаружила себя за рабочим столом и похолодела. Она уснула, уснула в разгар рабочего дня на сложенных на поверхности стола руках. Какой позор! Обернулась и едва не свалилась замертво. С наружной стороны кабинета, прижавшись лбом к стеклу и сунув руки в карманы брюк, на нее смотрел Аверин.
Увидев, что она проснулась, вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.
— Ты в порядке? У тебя точно ничего не случилось?
«Случилось.
